До тех пор, пока Украина будет сохранять свое национальное единство, до тех пор, пока ее народ будет считать себя украинцами и добиваться независимости, Украина будет представлять собой серьезную угрозу самой сути советской идеи.
Сосюра «Любіть Україну»:
Не можна любити народів других,
коли ти не любиш Вкраїну!... [1]
Массовое истребление народов и наций, которым характеризовалось вторжение Советского Союза в Европу, не является новой чертой его политики экспансионизма, не является новой идеей, направленной просто на приведение к единообразию всего многообразия поляков, венгров, прибалтов, румын, ютящихся сейчас на окраинах империи. Напротив, это – долгосрочная внутренняя политика Кремля, имевшая многочисленные прецеденты и в царской России.
Советские лидеры считают, что это необходимые меры в процессе «объединения», которые, как они тщетно надеются, помогут создать «советского человека», «советский народ», и для достижения этой цели, единой нации, руководители Кремля охотно бы уничтожили все нации и культуры, которые уже давно проживают в Восточной Европе.
То [2], о чем я хочу сказать, возможно, является классическим примером советского геноцида, самого долгого и широкомасштабного эксперимента по русификации. Это – уничтожение украинской нации. Этот процесс, как я уже говорил, является лишь логическим следствием аналогичных преступлений царского режима, таких как утопление 10 000 крымских татар по приказу Екатерины Великой, массовые убийства, совершавшиеся «эсэсовцами» Ивана Грозного – опричниками, уничтожение национальных лидеров польских и украинских католиков Николаем I, а также многочисленные еврейские погромы, которые периодически случались в Российской истории.
Все это имеет свои аналоги в Советском Союзе – истребление ингеров, донских и кубанских казаков, уничтожение Крымско-татарской республики, прибалтийских наций в Литве, Эстонии и Латвии. Каждый такой случай – проявление долгосрочной политики по ликвидации нерусских народов путем ликвидации их отдельных частей.
Украина – территория в Юго-Восточной части СССР, равная по площади Франции и Италии, на которой проживают около 30 миллионов человек [3]. Украина является житницей России, а ее география сделала ее стратегическим ключом к нефти на Кавказе и в Иране, а также ко всему арабскому миру. На севере она граничит с Россией.
До тех пор, пока Украина будет сохранять свое национальное единство, до тех пор, пока ее народ будет считать себя украинцами и добиваться независимости, Украина будет представлять собой серьезную угрозу самой сути советской идеи. Поэтому не удивительно, что коммунистические лидеры придают большое значение русификации этого независимого члена «Союза Республик» и решили подогнать его под свои шаблоны единой русской нации.
Потому что украинцы не являются русскими и никогда ими не были. У них другая культура, другой темперамент, другой язык, другая религия. Живя совсем рядом с Москвой, они не приняли коллективизацию, несмотря на угрозу депортации и даже смерти. И поэтому особенно важно загнать украинский народ в прокрустово ложе идеального советского человека.
Украина очень чувствительна к выборочным расовым убийствам и поэтому тактика коммунистов там не совпадала со схемой, которую применяли немцы для уничтожения евреев. Народ слишком многочислен, чтобы его можно было полностью уничтожить. Тем не менее, число религиозных, интеллектуальных, политических лидеров народа довольно невелико, их легко устранить, и поэтому эти группы пали жертвой всей мощи советской машины, с ее испытанными средствами – массовыми убийствами, депортацией и принудительным трудом, голодом и изгнанием.
Эта атака имела систематический характер, причем весь процесс повторялся снова и снова, чтобы подавить свежие всплески национального духа.Первый удар предназначался интеллигенции, мозгу нации, чтобы парализовать остальные части ее тела. В 1920 и 1926 годах, и позже, в 1930–33 годах, учителя, писатели, художники, мыслители, политические деятели ликвидировались, арестовывались или депортировались. По данным журнала «Ukrainian Quarterly» за осень 1948 г., только в 1931 году 51 713 интеллектуалов-украинцев были сосланы в Сибирь; та же участь постигла минимум 114 крупных поэтов, писателей и художников. На Западной Украине, Карпатской Украине и Буковине по меньшей мере 75% интеллектуалов и специалистов было варварски уничтожено (там же, лето 1949).
Параллельно с уничтожением интеллигенции проводились репрессии против церквей и священнослужителей – души Украины. В 1926–1932 годах была ликвидирована Украинская Православная Автокефальная церковь; были убиты 10 000 священников и митрополит Липкивский. В 1945, когда Советы обосновались на Западной Украине, такая же участь постигла Украинскую Католическую Церковь. Единственной целью этих репрессий была русификация, о чём свидетельствовало предложение присоединиться к Русской Православной церкви Московского патриархата, политическому орудию Кремля.
Всего за две недели до конференции в Сан-Франциско, 11 апреля 1945 года, отряд войск НКВД окружил Собор св. Юра во Львове и арестовал митрополита Слипого, двух епископов, двух прелатов и нескольких священников [4]. Все студенты Теологической семинарии были исключены. Волна таких же акций прокатилась по всей Западной Украине и даже за линией Керзона в Польше [5]. Были арестованы по меньшей мере семь епископов. 500 священников, пытавшихся протестовать против ликвидации УКЦ, были арестованы, а многие – расстреляны; всего в регионе были убиты сотни людей, тысячи украинцев были сосланы в Сибирь.
Многие деревни опустели. При депортации намеренно разлучались семьи: отцов – в Сибирь, матерей – на каменоломни Туркестана, детей – в коммунистические детдома, на «воспитание». За преступление, состоящее лишь в принадлежности к украинской нации, Церковь была объявлена врагом, а ее прихожане занесены в черные списки «врагов народа». В результате Украинская католическая церковь, за исключением 150 000 ее последователей в Словакии, была полностью ликвидирована, ее служители арестованы, ее прихожане рассеяны и депортированы.
Эти репрессии против Духа оказали серьезное влияние на Мозг Украины, поскольку именно из семей духовенства традиционно происходила большая часть интеллигенции, в то время как сами священники становились лидерами в деревнях, а их жены возглавляли благотворительные организации. Религиозные ордена содержали школы и занимались благотворительностью.
Третий удар советского плана был направлен на фермеров, большую массу независимых крестьян, которые являлись хранилищем украинских традиций, фольклора и музыки, национального языка и литературы, национального духа. Оружие, использованное против этой группы, было, пожалуй, самым страшным из всех – голод. Между 1932 и 1933 годами, 5 000 000 украинцев были доведены до голодной смерти. Эта бесчеловечность была осуждена 73-им Конгрессом 28 мая 1934 года [6].
Советские лидеры пытались оправдать эту вопиющую советскую жестокость как необходимую экономическую меру, связанную с обобществлением посевных земель и ликвидацией кулаков – независимых фермеров. Однако в действительности крупных фермеров в Украине было немного. Советский писатель Косиор [7] заявил в газете «Известия» 2 декабря 1933 года: «Украинский национализм – наша главная угроза». Украинское крестьянство было принесено в жертву, чтобы искоренить этот национализм и установить пугающее единообразие советского государства. Методы, использованные в этой части плана, не ограничивались какой-либо конкретной группой. Страдали все – мужчины, женщины, дети.
Урожай в том году был достаточным, чтобы прокормить не только людей, но и скот в Украине, хотя и был немного меньше, чем в предыдущем году, что в значительной мере объясняетсяборьбой за коллективизацию. Но голод был необходим Советам, и они добились его путем небывало завышенных норм хлебозаготовок. Кроме того, тысячи акров пшеницы так и не были убраны и сгнили на полях. А то, что было собрано, отправилось в государственные закрома, до тех пор, пока власти не решат, что делать с урожаем. Большая часть этого зерна, жизненно необходимого украинскому народу, была вывезена на экспорт в качестве платы за иностранные кредиты.
В условиях голода в деревне, тысячи людей покинули сельские районы и переехали в город, чтобы добыть пищу. Когда их ловили и вновь отсылали в деревню, они отказывались от своих детей в надежде на то, что хотя бы они выживут. Так, в Харькове были оставлены 18 000 детей. В тысячных деревнях насчитывалось теперь не более сотни жителей; в других деревнях половина населения ушла, а смертность в таких местах была 20-30 человек в сутки. Людоедство стало обычным явлением.
Генри Чемберлен, московский корреспондент «Christian Science Monitor», писал в 1933 году:
«Коммунисты усматривали в этом апатию и лень, саботаж и контрреволюцию, и с беспощадностью, присущей идеалистам, считающим себя во всем правыми, решили, что пусть голод идет своим чередом, что это станет уроком для крестьян.
Колхозам была выделена помощь, но так мало и так поздно, что множество жизней уже нельзя было спасти. Независимые крестьяне были брошены на произвол судьбы, и крайне высокий уровень смертности среди них оказался самым мощным аргументом в пользу вступления в колхозы».
Четвертым шагом в этом процессе стала фрагментация украинского народа путем заселения Украины другими этническими группами и рассеяния украинцев по Восточной Европе. За период с 1920 по 1939 годы процентная доля украинцев в УССР уменьшилась с 80% до 63%. В абсолютных цифрах численность украинцев в УССР уменьшилась с 23, 2 млн. до 19, 6 млн., а количество не-украинцев выросло на 5, 6 млн. Если учесть, что на Украине была едва ли не самая высокая рождаемость в Европе – около 800 000 новорожденных в год, станет очевидным, что политика Советов принесла свои плоды.
Это были основные этапы систематического уничтожения украинской нации, ее постепенного поглощения новым советским народом. Примечательно, что не было попыток полного истребления, подобных попыткам Германии уничтожить евреев. Тем не менее, если советская программа будет реализована полностью, если интеллигенцию, священнослужителей и крестьян удастся уничтожить, то Украина будет мертва в такой же мере, как если бы были убиты все украинцы до единого, поскольку она потеряет ту свою часть, которая хранит и развивает ее культуру, чаяния, идеи, которая руководит ей и питает ее душу, которая, коротко говоря, делает ее нацией, а не просто группой людей.
Массовые, неизбирательные убийства украинцев, однако, тоже имели место, просто они не были столь систематичны, как убийства евреев гитлеровцами. Тысячи украинцев были казнены, несчетные тысячи сгинули в сибирских лагерях.
Город Винницу можно назвать украинским Дахау. Там, в 91 могиле лежат 9 432 жертвы советской тирании, расстрелянные в 1937-1938 годах. Среди могильных плит на обычных кладбищах, в лесах, и даже, по зловещей иронии, под танцплощадкой, лежали эти тела с 1937 года до тех пор, пока в 1943 году их не нашли немцы. О многих, расстрелянных здесь, Советы сообщали, будто они депортированы в Сибирь.
Украина также имеет свой Лидице – город Завадка, разрушенный польскими союзниками Кремля в 1946 году [8]. Трижды войска польской Второй дивизии нападали на город, убивая мужчин, женщин и детей, сжигая дома и уводя домашних животных. Во время второго рейда красный командир заявил оставшимся в живых жителям города:
«Такая же судьба ждет всех, кто откажется ехать на Украину. Поэтому я приказываю освободить поселок в течение трех дней, в противном случае, все будут казнены».
— «Смерть и разорение на линии Керзона», Уолтер Душник
Когда город был, наконец, принудительно эвакуирован, из 78 выживших осталось только 4 мужчины. В марте того же года, 9 других украинских городов подверглись нападению со стороны той же красной дивизии и примерно такому же обращению.
Сказанное здесь касается не только Украины. Этот план советской власти применялся и применяется снова и снова. Он является неотъемлемой частью советской программы по экспансии, ибо он представляет собой быстрый способ приведения к единому знаменателю многообразных культур и народов, составляющих советскую империю. Этот метод несет неописуемые страдания миллионам людей, которые не свернули со своего пути. Хотя бы поэтому, из-за этих человеческих страданий, мы должны признать такой путь к единству преступным.
Но есть и что-то большее. Это – не просто случай массового убийства. Это – акт геноцида, уничтожения не только людей, но и культуры и нации в целом. Если бы было возможно уничтожать народы, не причиняя им физических страданий, даже и в этом случае мы бы осудили такие действия, ибо союз умов, единство идей, языков и обычаев, которые и определяют нацию, жизненно важны для развития цивилизации. Да, это правда, что нации иногда объединяются, смешиваются и образуют новые нации – мы видим пример такого процесса и в нашей собственной стране, но такое объединение заключается в объединении достоинств и преимуществ каждой национальной культуры [9]. Это – путь развития мира. А что мы наблюдаем в советских планах в этой области, помимо человеческих страданий и попрания человеческих прав? Преступное разорение цивилизации и культуры. Советское национальное единство создается сейчас не путем создания союза идей и культур, а путем полного уничтожения всех культур и всех идей, за исключением одной – советской.
Текст приводится по оригинальной машинописи, хранящейся в бумагах Рафаэля Лемкина. Отдел рукописей и архивов. Нью-Йоркская публичная библиотека. Фонды Астора, Ленокса и Тилдена. Ящик 2, Папка 16. За исключением явных опечаток, которые были выявлены и исправлены, авторская терминология и написание названий сохранены.
[1] Стихотворение В. Сосюры вписано карандашом. Сосюра написал патриотическое стихотворение в 1944 году, во время Великой Отечественной Войны. Сначала власти его одобрили, но в 1948 году обвинили в украинском национализме.
[2] Перед словом «То» - карандашная приписка «Начинать здесь»
[3] Когда Лемкин писал эту статью (в 1950-х годах), население Украины составляло около 40 миллионов.
[4] Хартия об образовании Организации Объединенных Наций была подписана на конференции 25-26 апреля 1945 г. делегатами из 50 стран, включая СССР и УССР.
[5] Линия Керзона была предложена Британией как граница между Польшей и Советским Союзом после Первой Мировой Войны. Позже она послужила основой для польско-советской границы после Второй Мировой Войны. Большая украинская диаспора осталась за границей, в Польше.
[6] 28 мая 1934 года конгрессмен Гамильтон Фиш из Нью-Йорка предложил резолюцию (House Resolution 399 73-го Конгресса). Этот документ гласил, что «несколько миллионов населения Украинской Советской Социалистической Республики… умерли от голода в 1932-33 годах». Резолюция обвиняла СССР в использовании голодомора «как средства уменьшения украинского населения и разрушения украинских политических, культурных и национальных прав», и призывала:
Чтобы Палата представителей выразила свое сочувствие всем тем, кто пережил голодомор в Украине, который принес страдания, бедствия и смерть миллионам мирных и законопослушных украинцев...
Чтобы... Правительство Союза Советских Социалистических Республик... предприняло активные шаги для смягчения ужасающих последствий этого голода...
Чтобы... Правительство Союза Советских Социалистических Республик... не чинило никаких препятствий американским гражданам, желающим оказать помощь деньгами, продовольствием или товарами народного потребления регионам Украины, пострадавшим от голода.
Резолюция была передана в Комитет международных связей, но так и не была принята Палатой представителей. (Резолюция напечатана в «The Ukrainian Quarterly» № 4 (1978), стр. 416-17.)
[7] В оригинале имя написано как «Kossies» – явная ошибка. Станислав Косиор был не писателем, а Генеральным секретарем Центрального комитета Коммунистической партии (большевиков) Украины — т.е. политическим руководителем республики. В номере «Известий» за 2 декабря напечатана трехстраничная речь Косиора, озаглавленная «Итоги и ближайшие задачи проведения национальной политики на Украине». Точная цитата, взятая из резолюции, переданной объединенным пленумом Центрального комитета и Центрального контрольного комитета Коммунистической партии (большевиков) Украины, гласит: «В настоящее время основная угроза Украине исходит от местного украинского национализма, связанного с интересами империалистов».
[8] 10 июня 1942 года, 173 мужчин старше 14 лет были расстреляны, женщины и дети – депортированы, а деревню Лидице сравняли с землей в качестве возмездия за убийство нацистского диктатора Моравии Рейнхарда Гейдриха. Завадка Морохивська, повет Сяник, Лемкивщина, теперь Завадка-Мороховска, повет Санок, Польша.
[9] Лемкин имел в виду Соединенные Штаты.
В тему:
P.S. Рафаэль Лемкин и дело его жизни
Рафаэль Лемкин родился 24 июня 1900 года в еврейской крестьянской семье в Безводном, деревне возле города Волковыска, в Гродненской области. Сейчас эта территория находится в Беларуси, до Первой мировой войны она принадлежала России, и стала частью Польши после распада царской империи [1]. В начале 1920-х годов Лемкин учился в львовском университете Яна Казимира, потом в Польском институте, сначала изучая лингвистику, а затем право [2]. Переход к изучению права был вызван убийством в 1921 году Талаат Паши, одного из турецких лидеров, ответственных за массовые убийства армян.
Лемкин считал поступок армянского студента Согомона Тейлеряна справедливым возмездием за преступление, но сожалел о том, что нет международного права, чтобы наказать виновных в массовом уничтожении. Он намеревался работать над созданием такого законодательства. После учебы в Германии, Франции и Италии он вернулся в Львовский университет, и в 1926 году получил степень доктора права. Его последующая работа помощником прокурора в районном суде в Бережанах (Тернопольский район Восточной Галиции, ныне Западная Украина) и в Варшаве, а затем частная юридическая практика в польской столице, не отвлекали Лемкина от разработки основ международного права, касающегося массового уничтожения.
В октябре 1933 он представил свои новаторские идеи на 5-й Конференции по унификации уголовного права в Мадриде [3]. Из пяти преступлений, о которых говорилось в его докладе, «акты варварства» станут позже основой для его концепции «геноцида». Живя в Львове, Бережанах или Варшаве, Лемкин не мог оставаться равнодушным к тому, что происходило с другой стороны польско-советской границы. Он самостоятельно перевел на польский язык советские уголовные кодексы 1922 и 1927 годов. Польское общество в целом было очень хорошо информировано о зле коллективизации, раскулачивания и депортации, и последовавшего голодомора в Советской Украине [4].
После вторжения в Польшу немецких и советских войск в 1939 году, Лемкин бежал в Вильнюс, а затем в Швецию, где он преподавал в Стокгольмском университете и собирал документы о германских репрессивных законах. В начале 1941 года он получил визу в СССР и через Японию и Канаду приехал в Соединенные Штаты. В апреле 1941 года он был назначен «специальным преподавателем» юридического факультета Университета Дьюка в Дареме, Северная Каролина. В 1944 году он опубликовал книгу «Принципы правления в оккупированной Европе» («Axis Rule in Occupied Europe») [5]. Это исследование представляет собой тщательно задокументированное разоблачение нацистских преступлений в Европе.
В книге впервые упоминается и развивается термин «геноцид». Опираясь на авторитет своей книги, Лемкин неустанно лоббировал делегатов во вновь созданной Организации Объединенных Наций. 9 декабря 1948 года Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций, наконец, приняла Конвенцию о предотвращении и наказании преступлений геноцида. Лемкин посвятил следующие годы кампании за ратификацию Конвенции о геноциде государствами-членами и за включение ее принципов в национальные законы и конституции.
После ликвидации нацистского режима Лемкин обратился к коммунизму, который подмял под себя его родную Польшу и стал там главной разрушительной силой. Его убеждения встретили особую поддержку антикоммунистических общин Восточной Европы. С жителями Прибалтики и украинцами его связывали особенно тесные отношения, которые он поддерживал вплоть до своей безвременной кончины 28 августа 1959 года.
Рафаэль Лемкин был первым западным ученым, который изучал человеческую трагедию, которую мы теперь называем голодомором, в соответствии с духом и буквой Конвенции о геноциде 1948 года, и пришел к выводу, что это ужасное преступление было геноцидом против украинской нации. Свой удивительно глубокий анализ Лемкин изложил в коротком трактате, озаглавленном «Советский геноцид в Украине».
Выражение «То, о чем я хочу сказать», с которого начинается второй параграф, а также рукописная пометка «Начинать здесь» перед ним, указывают на то, что документ был подготовлен для устного представления. Эта речь, вероятно, была произнесена на одном из мероприятий в память голодомора, организованном Комитетом украинского конгресса Америки. Одно из таких мероприятий состоялось в Манхэттен-центре 11 сентября 1951 года и, согласно «Нью-Йорк таймс», четыре тысячи человек собрались там, чтобы услышать выступления мэра Нью-Йорка Винсента Импеллитери, профессора Филиппа Мозели из Колумбийского университета и профессора Рафаэля Лемкина из Йельского университета [6].
Более вероятно, однако, что текст о геноциде украинского народа датируется 1953 годом, когда Лемкин пытался поднять вопрос о советском геноциде перед Организацией Объединенных Наций. 18 января 1953 года «Нью-Йорк таймс» сообщила, что Лемкин призвал Организацию Объединенных Наций признать Советский Союз и его сателлитов виновными в нарушении Пакта [Конвенции о геноциде – Р.С.], в связи с их активными действиями по уничтожению меньшинств за железным занавесом [7].
Выдвигая обвинения в «преступлении геноцида», Лемкин специально упоминал «преследования евреев» –очевидный намек на так называемый «заговор еврейских врачей», «разоблаченный» газетой «Правда» пятью днями ранее [8]. Будучи польским евреем, который родился в регионе, бывшем тогда частью России, и который едва избежал Холокоста, Лемкин был несомненно озабочен судьбой своей родной общины. Но его озабоченность распространялась на все национальные группы, которые имели несчастье жить под коммунистическим правлением.
Два месяца спустя Лемкин вернулся к проблеме «советского геноцида», напечатав статью в газете «TheUkrainian Weekly». «Это – ирония истории», утверждал он, «что восемь миллионов украинцев должны были умереть от голода вследствие геноцида, что цвет украинского народа должен был быть истреблен в Виннице, и бесчисленное количество украинских мужчин, женщин и детей должны были погибнуть в соляных шахтах, чтобы мировое сознание было действительно потрясено».
Автор одобрил украинское общество за то, что оно «открыло миру трагический смысл геноцида» и за «просьбу о расследовании советского геноцида Организацией Объединенных Наций». Но усилия необходимо продолжать: «Мы должны использовать любую возможность, чтобы привлечь внимание всего мира к советскому геноциду. Грядущая годовщина искусственного голода 1933 года является хорошей возможностью для того, чтобы дополнительно осветить вопрос советского геноцида» [9].
Одна из таких возможностей представилась Лемкину на трехдневном двадцатом ежегодном съезде Украинской Молодежной Лиги Америки, проходившем в начале сентября 1933 года [10]. Резолюции, принятые 600 делегатами, осудили «Русский империалистический коммунизм» и коммунистическую «программу геноцида», которые привели к «гибели от голода 8 000 000 украинцев».
Эта цифра – восемь миллионов жертв, которая ранее приводилась Лемкиным и по сей день используется в одной из резолюций, может свидетельствовать о том, что Лемкин присутствовал на съезде, хотя краткий отчет в «Нью-Йорк таймс» не упоминал о нем. Другая возможность для Лемкина изложить свои идеи представилась через две недели, когда он был приглашен на двадцатую «Мемориальную Манифестацию» в память о жертвах Голодомора.
В воскресенье, 20 сентября 1953 года, «10 000 американцев украинского происхождения... собрались на площади Вашингтона, как их соотечественники 18 ноября 1933 года, и прошли маршем протеста по Пятой авеню и Тридцать четвертой улице к месту встречи на Восьмой авеню», писала «Нью-Йорк таймс» [11]. Среди участников марша были представители Украинской Православной Церкви в Америке и люди в украинских народных костюмах.
Позже, 3000 человек заполнили Манхэттен-центр, в то время как «сотни людей стояли на тротуарах на Тридцать четвертой улице». Украинцы собрались, чтобы вспомнить, «темный час в истории Украины, когда 6 000 000 жителей «российской житницы» были заморены голодом для подавления сопротивления независимого народа советскому режиму». Конгрессмен Артур Г. Клайн, отмечала «Таймс», призвал «к продолжению борьбы за освобождение украинского народа», в то время как Рафаэль Лемкин «заявил, что огромное преступление было совершено 100 лет назад против ирландского народа». «TheUkrainian Weekly» более подробно изложил речь Лемкина:
“С вдохновляющей речью выступил на митинге профессор Рафаэль Лемкин, автор Конвенции Организации Объединенных Наций по борьбе с геноцидом, то есть преднамеренным массовым убийством людей их угнетателями. Профессор Лемкин рассказал о судьбах миллионов украинцев до и после 1932-33 годов, которые пали жертвами советского русского плана по истреблению максимального их количества, с тем, чтобы сломить героическое украинское национальное сопротивление советскому русскому правлению, оккупации и коммунизму” [12].
Несомненно, репортер «UkrainianWeekly» кратко изложил «Советский геноцид в Украине» Лемкина.
Статья Лемкина об украинском геноциде хранится в Отделе рукописей и архивов Нью-Йоркской публичной библиотеки [13]. Восемь страниц машинописного текста хранятся вместе с работами автора о других массовых зверствах, которые он собирал для издания трехтомной «Истории геноцида». В машинописных набросках Лемкина к его глобальному труду перечислены случаи актов геноцида от античности до наших дней, но не упоминается украинский голодомор.
Однако, как предположил Джон Купер, «возможно, на более позднем этапе он собирался включить его в проект». Но так как книга не была опубликована, взгляды Лемкина на украинский геноцид оставались неясными в течение 55 лет. Его тщательный анализ украинской трагедии оставался практически неизвестным, и вряд ли когда-либо фигурировал в публикациях о голоде 1932-1933 годов или в исследованиях, касающихся геноцида [14]. Этот текст был доведен до сведения общественности только в 2008 году [15]. Целостный подход Лемкина к систематическому уничтожению украинской нации советским режимом был весьма новаторским в свое время и не потерял своего значения и сегодня.
Обсуждение голодомора традиционно сосредоточено на голоде среди украинского крестьянства. Определение геноцида, данное ООН, признает только четыре категории жертв геноцида: национальную, этническую, религиозную и расовую. Основной вопрос в связи с геноцидом украинского народа таков: украинские крестьяне истреблялись как украинцы (национальная или этническая категория) или как крестьяне (социальная категория)? Если украинские крестьяне трактовались как социальная группа, то они не подпадают под действие Конвенции ООН о геноциде. По личному мнению Лемкина, геноцид включает умышленное уничтожение политических и социальных групп. В своем анализе украинской трагедии, однако, он избежал традиционного упора на крестьянство и фактически опроверг тезис, впоследствии названный «крестьянской интерпретацией» и связывавший уничтожение украинского крестьянства «с коллективизацией... и ликвидацией кулачества» [16].
Лемкин представил украинский геноцид как намерение режима уничтожить украинский народ в ходе четырех этапов: 1) истребление национальной элиты, 2) ликвидация национальной церкви, 3) уничтожение значительной части украинского крестьянства, и 4) перемешивание украинского народа с другими национальностями путем переселения. На всех четырех этапах уничтожения, национальный характер этой операции был очевиден, поскольку даже главные жертвы геноцида – голодающие украинские крестьяне –представляются «хранилищем» «национального духа» и черт, которые делают их «культурой и нацией».
Этот анализ четырех направлений уничтожения украинской нации был основным вкладом Лемкина в исследование геноцида в Украине. Что касается вопроса о намерениях, второго важнейшего элемента определения геноцида – этот вопрос хорошо проиллюстрирован недавно опубликованными советскими документами [17].
[1] Библиографические данные взяты из книг Ryszard Szawlowski, “Raphael Lemkin (1900-1959) - The Polish Lawyer Who Created the Concept of ‘Genocide’”, The Polish Quarterly of International Affairs2 (2005), стр. 98-133; Jean-Louis Panné, “Rafaël Lemkin ou le pouvoir d’un sans-pouvoir,” introduction to Rafaël Lemkin. Qu’est-ce qu’un génocide? (Monaco: Édition du Rocher, 2008), стр. 7-66.
[2] Опубликованная информация о жизни и деятельности Лемкина до и во время начала войны неопределенна и часто противоречива.
[3] “Acts Constituting a General (Transnational) Danger Considered as Offences Against the Law of Nations” на www.preventgenocide.org (на 2 января 2009 г.)
[4] Подтверждается последними публикациями: Robert Kusnierz, Ukraina w latach kolektywizacji i Wielkiego Glodu (1929-1933) (Torun: Grado, 2005); Robert Kusnierz, ed., Pomór w “raju bolszewickim”: Glód na Ukrainie w latach 1932-1933 w swietle polskich dokumentów dyplomatycznych i dokumentów wywiadu (Torun: Wydawnictwo Adam Marszalek, 2008); Jan Jacek Bruski, ed., Holodomor 1932-1933. Wielki Glód na Ukrainie w dokumentach polskiej dyplomacji i wywiadu (Warsaw, 2008).
[5] Raphael Lemkin, Axis Rule in Occupied Europe: Laws of Occupation, Analysis of Government, Proposals for Redress (Washington, D.C.: Carnegie Endowment for International Peace, 1944).
[6] “Anti-Red Rally Held by Ukrainian Group,” The New York Times, 12 November 1951.
[7] “Lemkin Calls Soviet Guilty of Genocide,” The New York Times, 18 January 1953.
[8] Английский перевод статьи в «Правде», обвиняющей советских врачей с еврейскими фамилиями в заговоре с целью убийства Сталина см. www.cyberussr.com (на 2 января 2009 г.).
[9] Проф. Рафаэль Лемкин “Investigation of Soviet Genocide by U.N.,” «The Ukrainian Weekly», 7 марта 1953 г. Винница стала местом массового захоронения украинских граждан, казненных советскими органами во время больших чисток. Место захоронения было раскопано во время немецкой оккупации в 1943 г. См. Ihor Kamenetsky, ed., The Tragedy of Vinnytsia: Materials on Stalin’s Policy of Extermination in Ukraine During the Great Purge, 1936-1938 (Toronto-New York: Ukrainian Historical Association in cooperation with Bahriany Foundation and Ukrainian Research and Documentation Center, 1989).
[10] “Ukrainians Attack Reds. Youth League Assails Genocide and Soviet ‘Imperialism’,” «The New York Times», 8 сентября 1953 г.
[11] “Ukrainians March in Protest Parade. 10,000 Here Mark Anniversary of the 1933 Famine—Clergy Join in the Procession,” «The New York Times», 21 сентября 1953 г.
[12] «Более 154000 американцев украинского происхождения участвовали в марше протеста в честь годовщины советского искусственного голода 1932-1933 годов в Украине», «The Ukrainian Weekly», 26 сентября 1953 г. Неделей раньше газета объявила о проведении в Манхэттен-центре массового митинга «с участием выдающихся ораторов, включая профессора Лемкина, автора Конвенции о геноциде». См. “Great Manifestation in New York To Mark 20th Anniversary of Moscow-Made Famine in Ukraine», The Ukrainian Weekly, 19 сентября 1953. Выражается благодарность Роме Лисовичу, хранителю Украинской Национальной Ассоциации, за предоставление ссылок на вырезки из The Ukrainian Weekly и The New York Times.
[13] Документы Рафаэля Лемкина. Отдел рукописей и архивов. Нью-Йоркская публичная библиотека. Фонды Астора, Ленокса и Тилдена. Ящик 2, Папка 16.
[14] Редким исключением является Jean-Louis Panné’s, “Rafaël Lemkin ou le pouvoir d’un sans-pouvoir,” in Rafaël Lemkin, Qu’est-ce qu’un génocide?, pp. 7-66. (I wish to thank Stéphane Courtois, research director at the CNRS in Paris, for sending me this informative study.) For the most recent commentary devoted wholly to Lemkin’s text on the Ukrainian genocide see Steven Jacobs, “Raphael Lemkin and the Holodomor: Was It Genocide?” in Lubomyr Luciuk, ed., Holodomor: Reflections on the Great Famine of 1932-1933 in Soviet Ukraine (Kingston, Ontario: Kashtan Press, 2008), pp. 159-70. Однако, настаивая на том, что голод был направлен на кулаков, Якобс опускает главный пункт анализа Лемкина, поскольку последний применял понятие геноцида ко всему украинскому народу, а не только к кулакам, которые, как было верно замечено, «были немногочисленны и рассредоточены».
[15] В октябре 2008 г. выдержки из статьи Лемкина были размещены в Интернете, а месяц спустя полный текст статьи появился на английском языке [https://maidanua.org/static/mai/1227337113.html] и на украинском языке [http://www.radiosvoboda.org/content/Article/1349371.html]. Издаваемый в Киеве журнал «Сучаснисть» напечатал украинский перевод в ноябре 2008 года (Рафаэль Лемкин «Советский геноцид в Украине», Сучаснисть№ 11 (2008), стр. 40-45), а английский оригинал был опубликован в Luciuk, ed., Holodomor: Reflections on the Great Famine, pp. 235-42.
[16] О «крестьянской интерпретации» см. Terry Martin. The Affirmative Action Empire: Nations and Nationalism in the Soviet Union, 1923-1939 (Ithaca and London: Cornell University Press, 2001). См. также его статью “Famine Initiators and Directors: Personal Papers: The 1932-1933 Ukrainian Terror: New Documentation on Surveillance and the Thought Process of Stalin,” in Wsevolod W. Isajiw, ed.,Famine-Genocide in Ukraine 1932-33: Western archives, testimonies and new research (Toronto: Ukrainian Canadian Research and Documentation Center, 2003), pp. 97-114.
[17] В первую очередь: Переписка Сталина и Кагановича. 1931-1936 гг.. (Москва: РОССПЕН, 2001); Трагедия советской деревни, Том 3, Конец 1930-1933гг. (Москва: РОССПЕН, 2001);Советская деревня глазами ОГПУ, Том 3, 1930-1934 (Москва: РОССПЕН, 2003); Руслан Пыриг, ред., Голодомор 1932-1933 годов в Украине. Документы и материалы (Киев: Издательский дом «Киево-Могилянская Академия», 2007); Рассекреченная память. Голодомор 1932-1933 годов в Украине в документах ГПУ-НКВД (Киев: Стилос, 2007).
В тему:
