Леонид Филатов о войне

Эдуард Рубинштеин

2 травня о 12:29 ·

Просто невероятно! У Леонида Филатова, автора народной комедии в двух действиях на темы Аристофана "Лизистрата", есть такие строки:

Лизистрата
Постой!… Ты что-то путаешь в запале!
Известно ведь любому пацану:
На вас не нападали. Вы - напали.
Вы первыми затеяли войну!

Вы гражданам защиту обещали,
А получился форменный скандал!…
Кого и от кого вы защищали,
Когда на вас никто не нападал?
Ах, сколько на земле людишек подлых!
Такие уж настали времена!…
Вы подлость преподносите, как подвиг,
И просите за это ордена!
Предводитель (надменно)
Позвольте вам заметить с укоризной -
И поскорей возьмите это в толк! -
Мы выполняем долг перед Отчизной,
Священный перед Родиною долг!
Лизистрата (раздумчиво)
Пред Родиной, конечно, неудобно...
Долги, конечно, надо отдавать...
Но почему она - в уплату долга -
С вас требует кого-то убивать?
И коль у вас пред ней долги такие,
Что даже жизнь - в уплату их - пустяк,
То хочется спросить вас, дорогие,
Зачем же вы одалживались так?
Коль Родина удар наносит сзади,
Да так, что аж в глазах потом круги,
То лучше, дорогие, не влезайте
Вы к этой страшной Родине в долги!
© Леонид Филатов, 1998

Время Подонков #13 - 70-летию Дня Победы Посвящается

Война и победа, правда и ложь

02.05.2015, Георгий Мирский, историк, заслуженный деятель науки РФ, Радиостанция «Эхо Москвы»

Что я могу сказать о войне и Победе? Все уже написано, рассказано. Но при этом столько наворочено фальсификаций и искажений, что возникает желание, пока еще жив, дать хоть в ничтожном масштабе правдивую картину. И прежде всего – опрокинуть двойную ложь, вырастающую с угрожающей быстротой год за годом: с одной стороны получается, что сталинское руководство подготовило страну к войне, перед нападением Гитлера успело резко поднять обороноспособность СССР, а с другой стороны – якобы из-за внезапности нападения многое было сразу же потеряно. У врага оказалось огромное превосходство, чуть ли не задавили нас немцы лавиной танков и самолетов.
И то и другое неверно. Мой тезис таков: страна была к войне не подготовлена вследствие порочной и, говоря тогдашним языком, объективно вредительской политики Сталина, обезглавившего Красную армию накануне войны. При этом и танков и самолетов было гораздо больше, чем у немцев, и качество их по большей части было не хуже, а лучше, и никакой внезапности не было, абсолютно все, кроме Сталина, не сомневались, что война начнется не сегодня-завтра, но страх перед начальством (следствие репрессий), боязнь проявлять инициативу, низкий уровень командного состава, непрофессионализм, бестолковость, неразбериха – все это сыграло роковую роль.
Ведь как готовились к войне? В песне «Если завтра война» из фильма, по которому мы, мальчишки, представляли себе будущую войну, лейтмотивом были слова «малой кровью, могучим ударом», а один куплет кончался словами: «и помчатся лихие тачанки». Да, тачанками думали воевать, как в девятнадцатом году, и не случайно в начале войны Сталин назначил командующими войсками трех направлений своих старых дружков, «командиров-конников» Буденного, Тимошенко и Ворошилова, которых немецкие генералы моментально разбили в пух и прах.
Весь ужас в том, что ведь все были так приучены верить любому официальному слову, что нисколько не сомневались: так и будет, за пару недель победим. И первые дней десять после 22 июня мы все беспрерывно обменивались «новостями»: вошли в Восточную Пруссию и Польшу, на днях возьмем Варшаву и Кенигсберг.
Мне как раз исполнилось 15 лет, и я, дежуря на крыше в составе добровольной пионерской дружины, гасившей немецкие зажигательные бомбы, с досадой думал, что на войну попасть не успею. Но война затянулась, в 18 лет я надеялся, что успею повоевать, уже прошел подготовку и имел военную специальность минометчика, услышал, что мой год – 1926-й – начинают призывать. Я подал заявление в военный комиссариат Советского района с просьбой зачислить меня в армию, получил резолюцию военкома: «В просьбе отказать как бойцу МПВО, имеющему отсрочку от призыва». Как рабочий Теплосети Мосэнерго, я состоял в отряде Московской противовоздушной обороны. И до конца войны работал в Теплосети, и вот наступил этот день, 9 мая, и я плясал и пел на Красной площади. Видел счастливые лица, подбрасывал в воздух вместе со всеми немногочисленных фронтовиков, а также офицеров американской военной миссии; ведь разве можно было забыть, что только американское продовольствие осенью 1942 г. спасло нас от дистрофии.
Но что такое эта война, я узнал из первых рук, когда еще в начале 1942 г. работал санитаром в эвакогоспитале на улице Разгуляй. Долгие беседы с ранеными, прибывшими главным образом из-под Ржева, который Красная армия пыталась отбить у немцев почти полтора года, положив там, как потом подсчитали, минимум 700 тысяч человек. Рассказы одинаковые, как под копирку: «Нас гонят из леса на голое поле, снег, немец кладет мины в шахматном порядке, кого ранят – хана, санитар до ночи не подползет, а мороз –20 градусов.» Ни один из раненых не был на фронте больше пяти дней. Но это не предел. Мой сосед по квартире Марлен Попов, раненый в Сталинграде, рассказывал, что никто из бойцов, лечившихся в его палате, не был на передовой больше двух суток; подсчитано, что в периоды самых ожесточенных немецких штурмов в Сталинграде средняя продолжительность пребывания рядового бойца пехоты на передовой составляла 7 часов. В стихотворении Бориса Куняева «Танковый десант», опубликованном в журнале «Дружба народов» (автор сам бывший автоматчик из тех, кого усаживали прямо на броню танка, шедшего в атаку), – такие слова: «Когда ревут стальные полчища, взвалив десант на бычьи спины, то командир живет лишь полчаса, а рядовые – половину». И конец: «Атака длилась меньше часа. В живых от роты – двое раненых».
Каждый вечер слушал по каналу «Культура» передачу «Моя великая война», и в каждом выпуске фронтовики говорят одно и то же: «Через несколько дней от дивизии осталась одна треть», или «Утром нас было 45 связистов, к вечеру осталось двое», и т.д.
В течение первых трех лет соотношение потерь было в среднем один к пяти, а в самых страшных местах (Мга, Синявино, Невский пятачок, Мясной Бор) – один к десяти. И только с середины 1944 года все стало меняться, и с каждым месяцем потери немцев росли катастрофически, все больше превышая наши, так что поля и леса под Берлином и Кенигсбергом были сплошь покрыты их трупами. Но это – конец войны. А в целом баланс жуткий.
Как можно не признавать очевидной истины: ч е м с и л ь н е е в р а г, т е м ц е н н е е п о б е д а. А немец был силен, как никто. В октябре 1939 г., после победы над Польшей, Гитлер заявил, выступая на партийном съезде (цитирую по памяти, прочел в газете «Правда», эта речь фюрера, сталинского союзника, была напечатана почти целиком): «Мы создали армию, которая – я могу сказать это открыто – не имеет себе равных в мире». Гитлер был прав. Такой армии, как вермахт, с которым мы столкнулись в 1941г., не было никогда. Знаменитый танковый генерал Гудериан, дошедший до Тулы (правда, так и не взявший ее), писал, что в первые годы войны любая германская дивизия могла победить втрое превосходящего по численности противника.
Констатировать это – отнюдь не значит клеветать на нашего солдата или принижать его. Наоборот, честь и хвала нашим воинам, сумевшим одолеть т а к о г о врага. Речь ведь не об их отваге и героизме – кто же будет это отрицать – а об уровне подготовки, о выучке, профессионализме, умении наладить взаимодействие родов войск, четкости и точности действий всех винтиков военного механизма. Здесь немцы были гораздо выше. Более того: у немецких летчиков было намного больше налетанных часов при обучении, чем у наших, даже если наши самолеты были лучше; отсюда разница в потерях. Как пишет академик Юрий Рыжов, потери нашей авиации «были в три с лишним раза больше, чем у немцев» («Новая газета», 15.04.2015). И в немецких танках сидели водители гораздо более опытные, умевшие лучше маневрировать, и наводчики, более точно попадавшие во вражеские танки, что компенсировало слабость немецкой брони по сравнению с нашей.
Наши демагоги, генералы, доктора наук, литераторы буквально лезут на стенку от ярости, когда слышат, что наши потери были больше, чем у немцев; ведь это кладет тень на Сталина, а им важно реставрировать сталинизм. Главное – доказать, что сталинское руководство было на высоте.
А надо отличать объективное, неизбежное от того, что было результатом пороков системы. Не приходится удивляться катастрофам и потерям первых лет войны. Наоборот, надо дивиться и восхищаться: да, многие драпали и паниковали, сдавались в плен и дезертировали, но в целом нечеловеческие усилия, стойкость и самоотверженность, героизм бойцов и командиров Красной армии приносили свои плоды: генерал Гальдер, начальник генерального штаба сухопутных сил Германии, в своем дневнике уже в сентябре 1941 г . писал : «в среднем каждый день в Восточной кампании мы теряем 196 офицеров», а в июне 1942 г. констатировал, что за год войны вермахт потерял 1 миллион 300 тысяч человек, или 40,62% своего состава на Восточном фронте…»на отдельных участках экипажи танков противника покидают свои машины, но в большинстве случаев запираются в танках и предпочитают сжечь себя вместе с машиной».
Того, что совершила Красная армия за этот страшный год, не могла бы сделать ни одна другая армия в мире, я в этом уверен. Выстояла. Но цена могла бы быть намного меньше. Гальдер писал о русской тактике наступления даже в случаях, когда оно шло с дальних дистанций и не хватало артиллерийской поддержки: «атака пехоты с криком «ура» глубоко эшелонированными боевыми порядками (до 12 волн)… отсюда невероятно большие потери русских». Во всех немецких военных мемуарах–невероятное удивление. «Наши пулеметы косят одну волну иванов за другой, а их вновь и вновь бросают по трупам прямо на смерть. Как же советские командиры не дорожат жизнями солдат!».
В тех же передачах «Моя великая война» наряду с упоминаниями о потерях ветераны все время говорят о таких вещах, как «разгильдяйство», «неразбериха», «бестолковые приказы». Командиры, без раздумья бросающие полки и дивизии на верную смерть, чтобы взять высоту или деревню к такому-то числу, даже если нет достаточной артиллерийской подготовки; майоры и полковники, больше всего боящиеся не врага, а того, что их снимет или даже расстреляет вышестоящее начальство, если они в срок не возьмут такой-то пункт, пусть даже положат половину людей; особые отделы, СМЕРШ, почем зря расстреливающие бойцов и командиров по первому подозрению. Что это все? А это сталинская система во всей ее красе. Бесчувственность и жестокость, полное пренебрежение человеческой жизнью, запуганность людей, всеобщая подозрительность, очковтирательство, показуха, самовосхваление и шапкозакидательство. Полная растерянность и дезорганизация в критический момент, позорное бегство партийного и военного начальства из Москвы 16 октября 1941 года (как сейчас вижу эти черные «эмочки», загруженные семьями и чемоданами, мчавшиеся по Тверской в сторону шоссе Энтузиастов).
Нет, страна не была готова к войне, и народ, крестьянский по преимуществу, не хотел защищать Сталина с его ненавистными колхозами. Не потому ли за первые полгода войны в плен сдалось около трех миллионов бойцов и командиров? Какую неприязнь, а то и ненависть к сталинской власти испытывали рабочие, выходцы из крестьян, вся судьба которых была сломана коллективизацией! Сколько матерных слов в адрес правительства я слышал в годы войны, сколько надежд на то, что союзники заставят Сталина распустить колхозы и ввести «свободную торговлю и вольный труд»! Как же, держи карман шире…
Только когда люди осознали, что речь идет о судьбе России, война стала поистине отечественной, патриотической. Русский народ и другие народы СССР, совершив подвиг, не имеющий себе равных в истории, победили самое дьявольское зло, какое когда-либо поднималось из глубин человеческой низости и порочности. Но для этого армии и народу фактически пришлось преодолеть пороки и уродства сталинской системы. И война была выиграна не благодаря этой системе, а вопреки ей.
А рассказывая студентам о войне, я всегда заканчиваю так: «Если из всего, что я сказал, вы запомните одно: из каждых ста юношей 1921, 1922 и 1923 годов рождения, отправленных на фронт после начала войны, вернулись только трое – вы уже поймете, какая это была война».

Россия - страна без будущего

16.04.2015, "Типичные Химки"

Быдлосемейка из г.Химки Московской обл. Дело происходило в парке Л.Н.Толстого. Просто жесть. А еще удивляет равнодушие остальных прохожих...




21.04.2015

Почему русские боятся будущего больше смерти...

Православные фашисты

08.10.2014, Андрей ТРОФИМОВ

Справка. 
 Рашизм (Русизм или Russism, также "православный фашизм") - разновидность фашизма, адаптированного для СССР и России.
Главная идея рашизма - "защита русских" с помощью вооруженных вторжений в соседние страны.

[аэросъемка] "Слава Христу - смерть антихристу", - кричали зигующие на Красногорской площади православные фашисты Павла Турухина, кричавшие "смерь жидам и масонам", а также призывавшие бороться против действующей власти "возомнившего себя православным царем" лидера государства. Просто посмотрите видео с крестного хода "по освобождению России от сатанинского зла (от коррупции)", который 8 октября 2014 года провели станичное казачье общество Сергиево-Посадского района Московской области и совет братства преподобного Сергия Радонежского. 

"Здесь на этом месте в Сергиевом Посаде мы подняли русское знамя Христа в борьбе с жидо-большевистским наследием преступностью и коррупцией, бесчестью и ложью. Но, к сожалению, должен вам сказать, что воз поныне там. Нынешняя власть сделала все, чтобы нас запретить, посадить и даже убить продолжая свой преступный поход против русского народа с 1917 года. Скажите мне, мы должны защищать ту власть, которая уничтожает собственный народ? ("Нет" - кричат ему в ответ) Сегодня обесчещенная и обезглавленная Русь лежит у ног князя тьмы Веельзевула, который насмехаться над ней, но мы знаем, что придет день и час, когда русский народ воспрянет, опомнится и воздаст должное своим поработителям!" Говорил Павел Турухин в своем выступлении на митинге у памятника Сергию Радонежскому.

"Мало кто понимает что сейчас мы переживаем гораздо более страшные времена, чем те, когда рушили храмы, убивали миллионами народ. Мы переживаем новую стадию беззакония, когда Сатана одевает святые одежды. Когда Сатана стремится править на Руси, как православный царь под видом православия. При этом любому здравомыслящему человеку понятно какой продолжается геноцид. Добивание всего живого, уничтожение последних остатков русскости, правды, истинной христовости. Мы верны Христу и исторической России и умереть за это наше самое великое счастье (крестится). Россия - без жидов и коммунистов под властью православного царя (зигует). Слава победе, смерть антихристу." Говорил выступавший там же их поэт Боголюбов.

Напомню, что ровно через год после публикации моего материала "Нужны ли "православные фашисты" на 700-летие?", власти Сергиева Посада согласовали таковым шествие и митинг вокруг Троице-Сергиевой лавры на 8 октября. Людям, которые называют Сергия Радонежского первым православным фашистом, восхваляют Адольфа Гитлера и издают печатные материалы признанные судом экстремистскими.

Других бы полицейские давно разогнали, а этих, если верить молве, на данные подвиги благословляет чуть ли не сам наместник ТСЛ, т.к. братство преподобного Сергия Радонежского образовано учредительным собранием православных христиан в Сергиевом Посаде 15 июля 1990 года по благословению наместника Троице-Сергиевой Лавры Архимандрита Феогноста и духовника Лавры Архимандрита Кирилла; и было зарегистрировано в Министерстве Юстиции (N 55 от 05.07.91 г.).

Кстати, лозунг «Православие или смерть!», с которым митингующие ходят по нашему городу два раза в год, признан экстремистским и включен в Федеральный список экстремистских материалов под номером 865 по решению Черемушкинского районного суда города Москвы. Почему-то наши полицейские не обращают и на это никакого внимания.

Пожиратели смерти

20.03.2015, Дмитрий Быков, Профиль

Современное российское общество с точки зрения психоанализа

Расизм и агрессия процветают там, где разучились работать; межнациональные отношения выясняют те, кому нечего делать, а на архаику ориентируются те, кто боится будущего      Фото: SERGEI ILNITSKY/ EPA/TASS

 

Величие Эриха Фромма заключается не в том, что он первым подробно и вдумчиво составил психоаналитический портрет одного известного немца и поставил ему диагноз – «Классический случай некрофилии». Его главная заслуга, как мне думается, в том, что он впервые увязал в один комплекс несколько слабо связанных, казалось бы, симптомов: отсутствие увлечений и хобби; утрату (или опять же изначальное отсутствие) привычки к систематическому труду; эмоциональную холодность, презрение к нежности, сентиментальности, сыновней и материнской любви; уверенность во враждебности внешнего мира. 
Некрофилия не означает сексуального извращения, верней, она много шире, чем это понятие. Некрофилия в понимании Фромма – культ разрушения при снисходительном и высокомерном отношении к любому созиданию; отказ от профессионализма во имя торжествующего безделья и равнодушия; культ мертвых при демонстративном игнорировании живых с их низменными нуждами. Именно некрофилию пародировал великий авангардист Хвостенко, утверждая, что старуху надо убить, потому что мертвая старуха совершеннее живой. Мертвое вообще лучше – о нем не надо заботиться, оно достигло высшей точки и, как сказано в прекрасном новом романе Алексея Иванова, «уже знает то, о чем на земле не догадывается ни один академик». Смерть как высшая форма жизни – вот лозунг истинного некрофила; смерть как форма несуществования белковых тел – потому что какой прок от этих белковых тел в реальности? Они годятся только в качестве мифа, стимула; про них можно врать что угодно – и они не возразят. С живыми вообще одна морока. Оптимальная задача правильного правителя – приведение как можно большего количества подданных в это идеальное состояние: они не ропщут, не задают лишних вопросов и могут служить идеальным живым примером подрастающим поколениям.
Некрофилия во фроммовском смысле – это программы, где Америку сулят превратить в радиоактивный пепел, где рассказывают о распятых детях и о пожираемом стекле; некрофилия – культ войны как оптимального состояния нации. В России сегодня очень плохо обстоит с работой, занятостью, с пропагандой труда как такового – и в самом деле, зачем нам трудиться, если дальние предки нас обеспечили таким количеством территории со всей таблицей Менделеева, зарытой туда, а сравнительно недавние – ядерным оружием? Не зря идеологи евразийства уверяют, что у мужчины два достойных занятия – битва и геополитика; воин и волхв – вот достойные представители высшей расы, все прочие – обслуживающий персонал: «Я волхв, ты волк, мы где-то рядом в текучем словаре земли» (источник цитаты каждый да нагуглит сам). Как можно уважать чужой труд и чужую собственность, если утрачен навык производства собственных ценностей? Разрушение обожествляют там, где отвыкают производить. Вот почему Сталину в свое время не удалось превратить Россию в государство тотальной агрессии, в СССР даже кое-кто верил в то, что наша цель – действительно мирное сосуществование и всеобщая солидарность; фестивали молодежи и студентов были тут популярнее, чем военно-спортивные игры, а пропаганда братства успешно предохраняла страну от расизма. Сегодня расизм – почти норма, достаточно почитать шуточки вполне легальных газет про Обаму и вспомнить остроты отдельных депутатов по его поводу. Расизм и агрессия процветают там, где разучились работать; межнациональные отношения выясняют те, кому нечего делать, а на архаику ориентируются те, кто боится будущего. Увы, все это как раз и есть усредненный портрет идеального патриота – того, который кричит «Обама, не завидуй!», призывает дойти до Киева и публично истребить пятую колонну (нескольких колонистов – колумнистов? – предлагается все же оставить на развод, ибо нельзя же совсем без внутреннего врага: кто тогда будет виноват?!).
Некрофилы сегодня – это апологеты белой расы, фанатичные реконструкторы, они же деконструкторы, и разнообразные запретители, неусыпно контролирующие театр и конвоирующие кинематограф. Сами они не могут ничего сочинить, а потому их главная задача – препятствовать чужой деятельности. Некрофилия всегда паразитирует на чужих подвигах, чужой славе и чужом таланте; она в буквальном смысле питается смертью, поскольку жизнь выявляет всю беспомощность, озлобленность и неприспособленность некрофила. Ведь он никогда никого не любил – только тех, кого уже не надо уговаривать, тех, кто не окажет сопротивления. Ведь он ни в чем не видит удовольствия, кроме доминирования, а над кем ему, такому, доминировать? Зато на миру и смерть красна. Героическая смерть вообще очень красна в сегодняшней России – видимо, за отсутствием альтернатив. Альтернатива сегодня проста: либо некрофилия – либо русофобия.
Фашизм может быть веселым, даже самоироничным. Он может быть обставлен неприличными плакатиками типа «...я ваши санкции». Он может предполагать ироническую дистанцию, даже автопародию отчасти – постмодернизм фашизму не помеха и даже одно из его условий. Где ничего не весит слово и вера, там и жизнь человеческая не стоит гроша. Иван Охлобыстин, например, абсолютный, законченный постмодернист. И Дмитрий Харатьян тоже. И Алексей Кондрашов, судя по его фильму. На это они и будут ссылаться несколько лет спустя.
Грубость, брутальность, высокомерие – вот наш тон разговора со своими, чтоб чужие боялись. Все это, кстати, часто сопровождается вегетарианством – здесь перед нами так называемое вытеснение: смотрите, я настолько некровожаден, что даже хамона не ем.
Проповедь ненависти к хамону – того же корня и подробно предсказана у Фромма (не зря объект его анализа называл мясной бульон «трупным чаем»).
Впрочем, культу смерти в современной России есть и еще одно, вполне конкретное объяснение, чуть более лестное для общества. Смерть – это единственное, что можно сделать. Все остальные перемены ни к чему не ведут. Только смерть Бориса Немцова заставила снять с эфира клеветнический фильм о нем. Только смерть рядового гражданина способна напомнить государству о его существовании, будь он раковым больным, безработным добровольцем или оппозиционером, который при жизни государству ничем не угрожал. Все, кроме смерти, уже бесполезно. Не это ли одна из причин, по которой самым светлым периодом отечественной истории для многих остаются войны?

Исповедь бывшего москаля

08.03.2015,  Юрий Нестеренко, Обозреватель

Если кто еще не в курсе, украинского во мне нет ничего, кроме фамилии, доставшейся от предков столь далеких, что мне о них ничего не известно. По моему происхождению меня можно было бы назвать примерным мальчиком из русской интеллигентной семьи, если бы на это понятие не навешивалась такая сильная гуманитарная коннотация. Нет, мои родители (инженеры московского НИИ) не говорили дома на иностранных языках и не учили меня музыке, а набитые книгами шкафы в нашей квартире я все свое детство воспринимал как нечто обидно бесполезное, ибо из всей литературы меня интересовала только фантастика, а ее-то как раз в этих шкафах и не было. Тем не менее, родители, люди образованные и лично порядочные, никогда не состояли ни в КПСС, ни в каких-либо иных реакционных организациях и никогда не учили меня, во всяком случае сознательно, шовинистическим предрассудкам. Тем показательнее — и тем полезнее для тех украинцев, беларусов и представителей других народов, кто все еще сохраняет какие-то "братские" иллюзии — будет мой рассказ о том, как русские — даже самые культурные и либеральные из них — относятся, да и всегда относились, к другим национальностям. Рассказ изнутри, который нельзя обвинить в предвзятости взгляда извне.
Родился я, как и все дети, в полном неведении о каких-либо "национальных вопросах", и хочу особо подчеркнуть, что популярные у шовинистов утверждения, что дети-де с младенчества инстинктивно отличают "своих" от "чужих", суть полная чушь. В этом блаженном неведении я пребывал до самой школы, причем для меня не существовало не только "ни эллина, ни иудея", но и половых различий; разница между мальчиком и девочкой была для меня столь же несущественной, как между блондином и брюнетом. Я, конечно, знал, что в мире живут разные народы, но воспринимал это понятие по-западному, то есть с точки зрения гражданства, а не этнической принадлежности (не зная тогда еще, конечно, таких мудреных слов). В Америке живут американцы, в Англии англичане, в Германии немцы (тогда мне не приходило в голову, почему они так странно называются — и уж тем более что на самом деле они называются вовсе не так), а в СССР русские (ну и вроде бы еще какие-то там народы, живущие где-то далеко, но о них мое представление было крайне смутным, примерно как об африканских аборигенах, потому что главными в СССР были, конечно же, русские, а иначе и быть не могло). Еще я знал, что когда-то до моего рождения была большая война русских с немцами (о том, что в ней воевал кто-то еще, я также не имел понятия), на которой убили моего деда — однако никакой неприязни к "немцам" я на этой почве не испытывал и даже объяснял своим менее образованным товарищам по детскому саду, что каравеллы Колумба, на парусах которых нарисованы кресты — вовсе не фашистские (товарищи, однако, убежденные, что кресты бывают только у фашистов, переубеждению поддавались не лучше, чем нынешние "ватники").
Когда я пошел в школу, мне сразу же объяснили, что не следует дружить с девчонками и евреями. Первый тезис показался мне просто глупостью, поскольку среди моих друзей девчонки составляли примерно половину, но о том, что существуют какие-то евреи, я услышал впервые, а потому отнесся к информации, которую не мог опровергнуть практическим опытом, с бОльшим доверием. Сделать из меня зоологического антисемита одноклассникам так и не удалось, но вот латентный антисемитизм во мне укроненили столь основательно, что полностью избавиться от него мне удалось лишь путем сознательных усилий уже во взрослом возрасте. Все свое школьное детство (не считая старших классов, которые, собственно, детством уже не являются) я прожил в убеждении, что еврейство — это что-то вроде неприличной болезни: человек, конечно, не виноват, что таким родился, но говорить об этом вслух не стоит, если только не хочешь его обидеть. Сам я никогда не использовал слово "еврей" (или, тем паче, "жид") в качестве обзывательства, но постоянно слышал, как это делают другие дети (причем чаще всего — по отношению к заведомым неевреям; просто это оскорбление считалось одним из самых тяжких; о том, что среди моих одноклассников действительно есть настоящие евреи, я узнал, наверное, лишь классе в шестом). Любопытно, кстати, что на учителей, из которых в той школе евреев была чуть ли не половина, этот антисемитизм не распространялся — не столько, вероятно, даже потому, что учитель воспринимался как существо без национальности, сколько потому, что мифический образ "плохого еврея" существовал в сознании русских детей без привязки к реальной конкретике. Просто еврей — это плохо, и все. Почему? Потому.
Отношение русских к другим национальностям (в эпоху, напомню, официального советского интернационализма, о котором так любят сокрушаться совкофилы) лучше всего выражали анекдоты. Русский, немец и поляк, из которых, естественно, в выигрыше всегда оказывался русский, а двое других были лишены узнаваемых национальных черт и требовались лишь для того, чтобы своей незадачливостью оттенять превосходство русского (который побеждает даже тогда, когда делает явную глупость). Тупые чукчи. Грузины воплощали два качества: сексуальность (причем чаще всего — гомосексуальность) и богатство (причем в основном по принципу "деньги есть — ума не надо"). Любопытно, кстати, что грузинам приходилось практически в одиночку "отдуваться" за весь Кавказ — анекдотов про другие кавказские народы почти не было, и пресловутая серия про "армянское радио" на самом деле не про армян, а "про жизнь". Ну а украинцы — это у которых такой смешной язык, типа исковерканный русский (что на самом деле исковерканным тюркизмами и не только является как раз русский язык, тогдашним — да и нынешним — зубоскалам, разумеется, в голову не приходило). "А знаешь, как по-украински будет...?" Дальше следовало какое-нибудь словесное уродство, не имеющее, разумеется, ничего общего с настоящим украинским, но неизменно смешное. Причем едва ли большинство ржавших отдавали себе отчет, что на самом деле это пародия.
Еще, кстати, примечательно, что анекдотов про беларусов не было от слова "совсем" (во всяком случае, мне, переслушавшему в юности тысячи анекдотов, таковые не попадались ни разу). Просто беларусы воспринимались настолько бесспорно и очевидно русскими, что сочинять про них анекдоты как про отдельный народ было абсурдом. О том, что у них, оказывается, существует какой-то свой язык, средний русский узнал лишь во времена Ельцина, когда на российских телеэкранах замелькал Лукашенко — а о том, что этот язык на самом деле куда больше похож на украинский, чем на русский с лукашенковским акцентом, не догадывается и до сих пор.
Да и как могло быть иначе, если на протяжении поколений каждый день начинался с гимна про "сплотила навеки великая Русь" (в мое время, к счастью, его уже можно было не слушать, а вот во времена моих родителей он ревел из уличных репродукторов), каждый учебный год — с урока "о русском языке", на котором читались бездарные славословия и самому этому языку, и "старшему русскому брату" (мы, русские, конечно, воспринимали это как должное, даже не задумываясь, с какой ненавистью и унижением должны слушать это дети других народов), а школьный курс истории требовал заучить, что Россия никогда ни на кого не нападала, а только оборонялась от неисчислимых врагов, "воссоединяла" и "защищала" чужие земли от Кавказа и Средней Азии до Кёнигсберга и Курил, спасала неблагодарную Европу то от татар, то от Наполеона, то от Гитлера, а теперь выполняет свою главную миссию — несет всему миру свет коммунизма?
Пришла перестройка, и русские вдруг узнали, что, оказывается, их история до 1917 г. вовсе не была подготовкой к Великому Октябрю, а что как бы даже наоборот — в 1917 "еврейское правительство Бланка" на деньги германского Генштаба развалило Великую Прекрасную Россию, Которую Мы Потеряли. Не буду лишний раз описывать мутную волну самого черносотенного антисемитизма и шовинизма, всколыхнувшуюся в те годы (что примечательно — практически все эти особи, которые, казалось бы, должны были стать непримиримыми врагами "безбожной антирусской" советской власти, и на словах, и на деле оказались ее оголтелыми защитниками и тогда, и в 1991, и в 1993, и посейчас, когда они готовы воевать за каждый памятник Ленину в чужой стране). Расскажу лучше о чувствах русских либералов-антисоветчиков, к которым тогда уже принадлежал я сам. Да, мы признавали СССР тюрьмой народов и желали его распада (и своим, пусть и очень незначительным, вкладом в то, что этот распад произошел, я всегда буду гордиться), выходили под "демократические" дубинки на запрещенные митинги в защиту независимости Прибалтики и в память убитых горбачевскими карателями грузин (вновь и вновь напоминаю об этом тем идиотам, которые все еще видят в Горбачеве, и ныне оправдывающем Путина, "освободителя") — но одновременно мы с сочувствием читали солженицынское "Слово к украинцам и белорусам", призывавшее эти народы остаться "вместе с Россией" (а точнее — в ее составе), и вооруженную борьбу с большевиками 1918-1922 воспринимали исключительно как Гражданскую войну русских красных и русских белых, безусловно сочувствуя последним. Я пишу об этом, разумеется, не в том смысле, что сочувствовать надо было красным, а в том, что борьба других народов против российской империи — борьба отчаянная и самоотверженная, но, к сожалению, всеми ими, кроме финнов и поляков, проигранная — воспринималась нами как нечто, в лучшем случае, мелкое и незначительное на фоне борьбы Русских Белых Героев, а в худшем — как прямая им помеха.
Именно таким было наше — как, очевидно, и авторское — восприятие "Белой гвардии" и "Дней Турбиных" Булгакова. С кем воюют положительные герои, которым было адресовано все наше сочувствие? С большевиками? Отнюдь. Большевиков они (по крайней мере, некоторые из них) уважают. С петлюровцами, с бойцами за независимость Украины! Ну да, проницательно думали мы, живший под Сталиным Булгаков не мог прямо восславить борьбу против красных, вот он и подсунул вместо них каких-то петлюровцев. Петлюровцы, бывшие врагами красных, воспринимались нами как эвфемизм красных, и отношение к ним было соответствующее. Как, впрочем, и у самого автора, причем без всяких эвфемизмов. И пьеса, и в особенности сам роман — откровенно украинофобские. В книге, действие которой происходит в Киеве — ни одного положительного украинского образа. С одной стороны — трус, ничтожество, германская марионетка Скоропадский, с другой — страшные варвары петлюровцы, описанные прямо-таки как новые гунны, пришедшие разрушить уютный и теплый Русскiй Мiръ Турбиных с его шторами и абажурами (что этот русский мир делает с оружием в столице чужой страны — даже вопрос не возникал). И все то же вечное русское глумление над украинским языком, над стремлением народа, чью культуру целенаправленно уничтожали столетиями, возродить свою национальную идентичность: "Черт его знает, как будет "корнет" по-украински... Был Курицкий, стал Курицький. Как, спрашиваю, по-украински "кот"? — "Кит". — А как тогда "кит"?" И мы — еще раз подчеркну, либералы и сторонники распада СССР! — наблюдая то же украинское стремление уже в начале 1990-х, сочувственно кивали: да, да, все то же самое, вот же классно наш великий русский писатель еще тогда припечатал этих хохлов с их глупым национализмом! (А какой, кстати, великий русский писатель не был русским шовинистом? От Пушкина, призывавшего "давить поляков", до Бродского (неважно, что он еврей — он, без кавычек, великий русский поэт) с его гнуснейшим стихотворением "на независимость Украины", прямо-таки сочашегося имперской злобой на рабов, посмевших уйти от хозяина. Про Достоевского, несмотря на его украинские корни, уж и не говорю. Ну разве что прОклятый РПЦ Л.Толстой, возможно, исключение, с его "Хаджи-Муратом" и рассуждениями Лёвина о балканской войне.)
При этом, что характерно, кто такие были петлюровцы на самом деле, мы не знали и знать не хотели. "А петлюровцы да бандеровцы, злые люберы да панки изнасиловали дочку председателя Совдепа" — перестроечный стеб, разумеется, но наши реальные познания и впрямь недалеко от этого ушли. Для меня совсем недавно было большим шоком узнать, что кое-кто из моих родственников — людей, повторяю, хорошо образованных — до сих пор путает петлюровцев с махновцами!
Когда, наконец, СССР распался не по солженицынским "словам", независимость Украины (и Беларуси) мы все же признали. Но тут же принялись досадовать на неблагодарных хохлов, которые не хотят "по-братски" поделить Черноморский флот ("как будем делить — по-братски или по-справедливости", ага), да и вообще, Крым, Хрущев, ну вы поняли... Нет, боже упаси, воевать за этот самый Крым (в который нам по-прежнему никто не мешал ездить по внутренним паспортам, а по деньгам это выходило даже дешевле) мы не хотели и смеялись над появившимися тогда же в России (где же еще!) компьютерными играми с таким сценарием (был потешный "Морской бой", был весьма серьезный авиасимулятор "Су-27"), но что же это Ельцин не надавил на Кравчука в Беловежской пуще, можно же было договориться... Вопрос о том, на хрена стране, только что сбросившей с себя (как нам тогда казалось) имперское бремя и при этом все еще остающейся самой большой в мире, присоединять, пусть даже мирно, новые территории, опять-таки даже в голову не приходил!
Попутно доставалось и прибалтам, за свободу которых мы еще недавно лезли под дубинки. Вброшенный кремлевской пропагандой (в самые светлые ельцинские времена, да-да — а чего удивляться, если тогда же Россия развязала войну в Абхазии, закончившуюся геноцидом абхазских грузин) тезис о том, что "в Прибалтике угнетают русских", мгновенно стал аксиомой не только "почвеннического", но и либерального русского дискурса. Никто даже не пытался разобраться, как оно там на самом деле. Раз наши самые свободные СМИ так написали, иначе же быть не может, правда? Заставляют жителей страны для получения ее гражданства сдавать экзамен по государственному языку, ну надо же! Фашисты, одно слово!
И главным нашим чувством (нашедшим отражение даже и в моих стихах на годовщину Августа 1991) была обида на такую черную неблагодарность. Как так — МЫ вас отпустили, а вы нас не любите! И опять нам даже не приходило в голову, что жертва вообще-то не обязана любить насильника только за то, что он в конце концов перестал. Конечно, если бы он продолжал, было бы еще хуже. Но и отпустив жертву, самый-самый максимум, на который он может надеяться — это что она когда-нибудь, далеко не сразу, сможет его простить или хотя бы сделать вид, что простила — и то если он как следует постарается загладить свою вину.
Да, конечно, любые аналогии между личностью и страной порочны. У личности один мозг, отвечающий за все, а страна состоит из множества разных личностей, и те русские, которые принимали решения о вводе войск в балтийские республики, и те, которые выходили на акции протеста против этого — это разные русские. Но государство, так или иначе, несет ответственность за свои действия, равно как и за действия предыдущих своих ипостасей, если оно "правопреемник". И если вину перед прибалтами мы все-таки признавали — пакт Риббентропа-Молотова, куда деваться — то на претензии украинцев выкатывали круглые глаза. Вы же сами с нами воссоединились! Мы же вас от ляхов спасли! Батуринская резня? Уничтожение Сечи? Оккупация большевиками в нарушение только что подписанного ими мирного договора (да-да, это у русских наследственное)? Голодомор? Нет, не слышали. Слышали только про предателя Мазепу (ишь чего удумал — в Европу хотеть вместо Московии!) и петлюровцев-бандеровцев из дивизии СС "Галичина". А сталинские репрессии были на всех общие, и прекратите тут разводить русофобию.
Вот только, даже если отрицать преднамеренный антиукраинский характер Голодомора, русские себе эти репрессии вместе с советской властью устроили сами, и больше им винить некого. А украинцам — принесли на своих штыках, причем аж дважды. И за все это, по справедливости, должны были не то что флот отдать целиком (на самом деле не больно-то этот ржавый металлолом и нужен), а и пресловутый газ поставлять бесплатно лет двадцать. Или сорок. Или больше. Во сколько кубометров оценить каждую отнятую русскими палачами жизнь? Германия вон до сих пор расплачивается за преступления нацизма, хотя нынешнее поколение уже никакого отношения к ним не имеет и в массе своей искренне их осуждает, в отличие от.
Нет, мы, разумеется, не ненавидели украинцев за все то зло, которое причинил им наш народ (и которое они даже не требовали компенсировать, но просто не хотели забывать — а самые, как теперь понятно, дальновидные опасались его повторения). Ничего даже близкого к нынешней российской истерии не было. Но в некотором смысле наше отношение к Украине было еще хуже, чем ненависть. Ибо нет, на мой взгляд, худшего оскорбления, чем снисходительность, брезгливая снисходительность самоуверенного превосходства. А мы относились именно так. Подчеркиваю еще раз — не "ватники", уже тогда прямо отказывавшиеся признавать Украину полноценным независимым государством, а мы, русские либералы. "Ну чего вам еще надо, вы же уже получили свою незалежность! (это слово всегда произносилось по-украински — и, разумеется, отнюдь не в знак уважения к украинскому языку; позже слова "свидомый" и "незалежный" станут любимыми ругательствами "ватников", и, как справедливо было замечено в интернете, до какой же степени вырождения должен дойти народ, для которого слова "сознательный" и "независимый" — это ругательства!) Не, ну мы понимаем, вы молодая нация, не наигравшаяся еще в националистические цацки (говорили представители народа, более-менее оформившегося лишь к XVI веку, наследникам Киевской Руси), но хватит, хватит, надоели! Успокойтесь уже наконец и перестаньте искать москалей под кроватью! И вообще, чего вы, в самом деле, русский язык государственным делать не хотите? Никто же не говорит, что он единственным должен быть! Украинский пусть тоже будет, мы разрешаем." (Что опять-таки характерно, в России, где проживает больше сотни народов — в том числе, между прочим, три миллиона украинцев — о "втором государственном языке" — не региональном, а государственном — никто даже не заикается.)
Увы, как показала практика — москалей под кроватью искали явно недостаточно. Даже несмотря на весь страшный предыдущий опыт, сами украинцы в массе своей все еще относились к "братьям" чересчур благодушно, а своих националистов, озабоченных российской угрозой, считали параноиками. В итоге российские агенты, как раковые метастазы, проникли во все государственные органы Украины — в правительство, спецслужбы, армию — и вплотную подвели ее к запланированной гибели, от которой ее буквально в последний момент спас Майдан. И отнюдь не все метастазы еще удалось вычистить...
Но дело, повторяю, не в одном лишь российском государстве, которое всегда было, есть и будет (пока — надеюсь, уже скоро — не прекратит свое существование) врагом и украинцев, и любых других свободолюбивых народов, и даже не в ордах "ватников", возникших вовсе не на пустом месте, а лишь наконец-то проявивших без стеснения свою извечную суть. Дело в том, что и русские либералы, сколько бы их еще ни осталось, не многим лучше. Недаром сегодня чуть ли не все они заявляют, что Крым, конечно, отняли незаконно, но и вернуть его никак невозможно. И когда война окончится — а окончиться она может только крахом России — и они (те совсем немногие, что уцелеют) выберутся из-под развалин и, как ни в чем не бывало, скажут "ну все, Путин капут, давайте дружить!" — ни в коем случае не следует вновь попадать в ту же ловушку. Ибо очень быстро начнется прежняя песня — "ну хохлы, ну оборзели совсем! Мы из-за вас свою страну не пожалели, а где благодарность?"
Я глубоко убежден — хотя и понимаю, что многие, причем как раз не из числа "ватников", со мной не согласятся — что единственный путь, которым русский (в современном понимании этого термина) может перестать быть имперцем — это перестать быть русским. То есть москалем, ибо теперь и навсегда это синонимы. Язык, прочитанные книги, воспоминания — все это никуда не денется, но русский менталитет надо отбросить полностью, без остатка, без деления на плохих русских ватников и хороших русских либералов и без малейшей жалости к России, которую мы потеряли хоть в 1917, хоть в 2000. Научиться искренне, не напоказ, говорить и думать обо всем этом — "они" и относиться к ним, как к чужим, не заслуживающим ни сочувствия (ибо во всем виноваты исключительно сами), ни доверия. Про себя могу сказать, что я этот путь прошел, перестав считать себя русским еще в середине нулевых и окончательно порвав с Россией после ее нападения на Грузию (за два года до того, как смог эмигрировать). Я не записываюсь в украинцы — у меня нет на это права, я — русскоязычный американец, любящий свою страну — США, и меня это полностью устраивает. И теперь уже с этой, нормальной, западной стороны я говорю русским вслед за Анастасией Дмитрук и балтийскими музыкантами — никогда мы не будем братьями

"Черный вторник" в РФ: россияне штурмуют магазины

17.12.14, Цензор.НЕТ

Россияне спешат избавиться от рублей. Пока одни бегут в обменные пункты скупать валюту, другие штурмуют магазины. Берут все, что не успело подорожать, в основном, конечно, технику, продукты, одежду.

Как информирует Цензор.НЕТ, об этом на своей странице написал один из пользователей ЖЖ Ilya Varlamov.
"Вы спите, а завтра с утра во многих магазинах будут пустые полки. Пока одни бегут в обменные пункты скупать валюту, другие штурмуют магазины. Берут все, что не успело подорожать, в основном, конечно, технику, продукты, одежду. Люди спешат избавиться от рублей. В круглосуточных магазинах прямо сейчас стоят огромные очереди. Немного шокирующие фотографии сейчас люди публикуют в соцсетях", - написал он.
Читайте на "Цензор.НЕТ": Жители Питера сметают бытовую технику, - СМИ. ФОТО
По его словам, из-за резкого снижения стоимости рубля по отношению к другим валютам Россия в считанные недели превратилась в центр мирового шопинга. Процессинговые компании фиксируют рост транзакций по банковским картам нерезидентов в российских магазинах, да и сами ретейлеры говорят о притоке покупателей-иностранцев.


tishkina07 : Мега "Белая Дача», полночь.

arkadiymo: Ахаха, это моя новая любимая тефлоновая сковородка! Сегодня после работы отстоял двухчасовую очередь в М.Видео, чтобы ее купить. Там такой дикий ажиотаж! Народ, прекрасно понимая, что из-за грехопадения рубля буквально завтра утром цены взлетят вверх в два, а то и три раза, раскупает телевизоры и другую крупногабаритную бытовую технику, как горячие пирожки.

kampiler: видео на Проспекте Мира, Москва, полночь.



sidinancy: Ну #купи #что-нибудь #мвидео #очередь #лихие #девяностые. 10 вечера.

aleksandranosevich: 9 вечера. Конца очереди здесь не видно. Очередь заворачивает вправо и продолжается между рядами emoji

olga.lifestyle: Сегодня я снова не подготовилась с едой вне дома, тк даже представить себе не могла, что проведу днем в понедельник в Икее 5 часов

danil_pt: Стоим в бесконечной очереди в #ikea

sergovarlamov: #ikea #икея #очереди #кризис #совок Вот и купился на распродажу в Икея по докризисным ценам. И теперь стою я в очередях километровых. Не гонялся бы ты поп за дешевизной.....

a_gladyshev: #ikea в час ночи. Откуда все эти люди?!

stilet_designer: Решили съездить в #ikea

neyda_msk: #moscow #ikeaemoji 00:40

anastasiaserebryanskaya: вот такая очередь в мвидео на кассу, с полок сметают все #mvideo #калининград #евро100 #мвидео #euro100

katadze: Очередь в кассу в мвидео #всесошлисума #кризис #мвидео

daniaradostina: Первый час ночи, народ спускает бабло emojiemoji а мы купили ps 4 и со спокойной душой поехали домой emoji евро, что ты делаешь?! Прекрати! emoji

smailik_n: В #мвидео творится что-то невероятное. Не доллары, так #техника, #кризис


valentina_skorik: Да....полки пустые, народ все раскупает..пипец #мвидео

anna_pro_pro: Восемь вечера... "Метро" отдел с макаронами....emoji#кризис#макароны#метр
о#чтожебудетдпльшеemojiemoji

tanya_roock: Кризис говорите? Очередь за шубами.

#ашан #гречатипадефицит #паника То ли народ с ума сошел, то ли держат...

shy4ka_krashennaya: Санкции напугали всех? Теперь подарки на Новый Год такие дарят? emojiemojiemojiemoji #рыбныйстол #тцтройка #ашан #подаркинановыйгод #последствиясанкций 

ЗАРПЛАТЫ РУСИЯНСКИХ ЧИНОВНИКОВ

26.11.14 ШтурмНовости 

Я никогда в жизни, живя в русиянии, не работал на госслужбе...
Просто потому, что не имел никогда ни одного шанса туда устроиться...
При этом как специалиста меня ценили и в частные компании брали сразу же после первого собеседования, причём на руководящие и прилично оплачиваемы должности...
Плюс я и на себя всё время тоже работал, мои ремонтно-строительные бригады даже сегодня остаются лучшими по соотношению цена-качество в Москве....
А ещё я помню времена, когда в госчиновники и идти особого смысла не было, они там на порядок меньше получали, чем в частном секторе....
Зато сейчас ситуация в русиянии совсем иная http://www.rg.ru/2014/11/25/zarplata-site.html
"Средняя зарплата в федеральных госорганах РФ за три квартала 2014 года выросла на 18,3 процента и достигла 96,5 тысяч рублей. Об этом сообщил Росстат.
Лидером по зарплатам стала администрация президента - средняя зарплата за три квартала там составила 216,4 тысячи рублей (рост на 13,8 процента).
Минимальная зарплата среди всех федеральных государственных органов в указанном периоде времени была зафиксирована в министерстве по делам Северного Кавказа - 38,4 тысячи рублей. Лидером по зарплате среди министерств стало МЧС - 114,6 тысячи рублей в месяц (рост на 8,3 процента к январю-сентябрю 2013 года).
Следующим идет министерство по развитию Дальнего Востока со средней зарплатой в 111,9 тысячи рублей. В этом ведомстве зарплата упала на 16,1процента.
Служащие Совета Федерации в среднем получают порядка 120 тысяч рублей в месяц, их зарплата за три квартала выросла на 24,4 процента. В Госдуме зарплаты немного меньше - 120 тысяч рублей.
Изучил Росстат и доходы служащих федеральных органов судебной власти и прокуратуры. Среднемесячная зарплата гражданских служащих в Конституционном суде, например, составила 135,9 тысячи рублей (рост на 23,1 процента). В Верховном суде получают 119,2 тысячи рублей (рост на 29,5 процента), а в судебном департаменте при Верховном суде - 75,0 тысяч рублей. Именно в этом органе, кстати, зафиксирован самый большой прирост заработка за три квартала 2014 года - на 71 процент. В Генеральной прокуратуре зарабатывают по 84 тысячи рублей, а в Следственном комитете - 66,6 тысячи рублей.
В то же время средняя заработная плата по экономике в январе-сентябре 2014 года составила 31,6 тысячи рублей (рост на 9,8 процента к январю-сентябрю 2013 года)."

Ну что тут сказать...
Все эти блатные дармоеды получают 100-200 тысяч и более рублей ежемесячно, это их гарантированные оклады, вообще никак не привязанные ни к какому конечному результату...
А вот в строительных компаниях, даже в Москве, даже в крупных частных зарплаты по крайней мере до июня составляли 60-120 тыс у руководства, да это ещё и не гарантированные оклады...
Там есть белая зарплата типа тысяч двадцать и серая в виде премий...
При этом могут быть задержки по зарплатам, постоянные неплатежи от заказчиков и т.д...
А тут только за то, что какой то хрен или какая то дура просто сидит на какой то должности (даже не руководящей, а так подай-принеси бумажки), они получают вдвое больше....
Гарантировано получают, хоть целыми днями офигивают от безделия там...
Такими госконторами вся Москва  забита внутри Садового Кольца...
Никакие кризисы их там не касаются и не каснуться...
А русачки на них пашут как папы карлы...
livejournal.com

Хватит кошмарить народ. Империя- это круто, но дорого...

29 октября 2014, Особое мнение, Эхо Москвы
 

О.Журавлева― Добрый вечер и добрый день, это программа «Особое мнение». Меня зовут Ольга Журавлева, я рада приветствовать в студии политика Владимира Рыжкова.
В.Рыжков― Рад быть с вами в этой студии.
О.Журавлева― Первый вопрос, который задали наши слушатели – просто хотя бы для коллекции, - ответьте однозначно, - Крым чей?
В.Рыжков― Однозначно? Открытый вопрос, конфликт. На сегодняшний день кроме Российской Федерации ни одно государство мира не признало Крым частью РФ. Самый ближний пример – Косово. Во-первых, Косово никто не присоединял, - на этот прецедент очень любят у нас ссылаться всякие патриоты – Косово отсоединилось, но никто его не присоединил. Албания его не присоединила, хотя там большинство албанцев живут. Так что это не является прецедентом. Но Косово признало более 50 стран мира как независимое государство.
Второй прецедент, на который часто ссылаются – Абхазия и Южная Осетия. Кто признал их независимость?
О.Журавлева― Науру.
В.Рыжков― И Никарагуа. То есть, для всего остального мира, кроме этих трех-четырех стран, которые признали их независимость, включая РФ, это часть Грузии. Крым ни одно государство в мире на сегодняшний день, даже наши близкие союзники, Белоруссия и Казахстан – ни одно государство мира не признало Крым частью России. Так вопрос – Крым чей? В наших головах – наш.
О.Журавлева― В вашей голове – кто?
В.Рыжков― В моей – нет. Крым не часть России. Крым это спорная территория, с международно-правовой точки зрения. Более того, мы вообще попали в дикую коллизию – у нас действует договор с Украиной 1997 г., за который я, как тогда депутат Госдумы, голосовал за его ратификацию. Он назывался и называется «Большой договор о дружбе между РФ и Украиной». Он был подписан Ельциным, ратифицирован Госдумой, он действует. И согласно этому договору, который действует на сегодняшний день Крым - часть Украины. Он нами не денонсирован, он действует, этот договор. То есть, юридически РФ признает, что Крым - часть Украины. И это при том, что мы уже приняли конституционный закон о принятии Крыма, и уже согласно нашей Конституции, Крым часть России. Но одновременно с этим действует международный договор, где Крым – часть Украины. И одновременно с этим в нашей конституции есть статья, согласно которой международные договоры России, включая российско-украинский договор, имеют приоритет над нашим внутренним законодательством. Абсурдная ситуация.
Крым - это наш Северный Кипр, - вот так я отвечу на этот вопрос. Киприоты, южная часть острова считают, что север Кипра – это часть их страны. Сам север Кипра не считает себя частью той страны, которая к югу.
О.Журавлева― Греческая часть.
В.Рыжков― греческая часть. Турецкая часть не считает себя частью одного государства с греческой частью. По-моему, единственное государство, которое признает Северный Кипр – это Турция.
О.Журавлева― Что понятно.
В.Рыжков― Да. Но ни одно другое государство мира - вот уже почти 40 лет прошло, - ни одно другое государство мира не признает Северный Кипр самостоятельным государством.
О.Журавлева― Но жить в таком случае все равно можно. Много лет.
В.Рыжков― Но плохо. Нет ни одного государства в мире непризнанного, которое хорошо живет. В том числе Северный Кипр живет очень плохо. В том числе потому, - с этим столкнулись многие англичане, которые купили там землю и построили дома – дешево, замечательно, море рядом, тепло.
О.Журавлева― Там вообще лучшие курорты.
В.Рыжков― Да. Только их права собственности, которые они оформляют, ничего не стоят. Это просто фантики, бумажки. Так вот проблема, с которой уже столкнулась Абхазия, с которой уже столкнулась Южная Осетия, и с которой начинает сталкиваться Крым и жители Крыма, в том числе, недавно была информация, что они столкнулись с проблемами в получении Шенгенских виз. Проблемы возникают. А как им выдавать Шенгенские визы, если по представлениям ЕС и всего остального мира они граждане Украины, приходят они с российскими свеженькими паспортами, где еще не просохла краска. Там написано «Крым», а им как выдавать Шенгенскую визу, они кто?
Я понимаю энтузиазм и радость 84 или 89%, но мы просто своими руками создали очередной замороженный конфликт, очередной непризнанный регион. Нами он признан, но миром не признан. Мы создали очередной регион, где 2,5 млн. населения. Которые оказались теперь в поле правовой неопределенности. И это может продолжаться как с Кипром, десятилетия – вот что произошло.
О.Журавлева― Илья: «Вы понимаете, для чего был нужен Крым России, для чего это было сделано?»
В.Рыжков― Нет, я не понимаю. Я внимательно прочитал все тексты, внимательно изучил все речи, внимательно прослушал знаменитую «Крымскую речь» Путина в марте. Все последующие его речи и выступления. Например, аргумент: «этого захотел народ Крыма». Это серьёзный аргумент, я его не отрицаю. Но на этот аргумент есть соответствующая процедура.
После 1945 г. ни разу границы между двумя государствами не менялись без обоюдного согласия двух государств. Элементарные правила: если вы хотите изменить границы с соседним государством – это много раз происходило, по обоюдному согласию. Классический пример – Сарандо, Саар, - до 1955 г. был под контролем Франции. В 1955 г. маленькая земля Саар провела референдум, где две трети жителей Саара сказали, что хотят быть в составе ФРГ, хотят быть немецкими гражданами. И тогда Саар перешел из-под французского контроля и стал отдельной землей ФРГ, Но это было по обоюдному согласию. Вот это самая прямая аналогия.
А мы что, кого-то спрашивали в марте, мы что, с Киевом договорились о чем-то, получили согласие на это?
О.Журавлева― Мы защищали наших соотечественников.
В.Рыжков― Аргумент «воля людей» - ключевой, важный аргумент. Но на это есть свои процедуры – договаривайтесь, подписывайте договор.
О.Журавлева― А если им угрожала опасность от их метрополии, как Путин это аргументирует.
В.Рыжков― По-моему, Матвиенко сказала, что уже есть первая жертва. Потом эту жертву не нашли. Где аргументы? Положите на столик.
О.Журавлева― Но нельзя же ждать, когда появятся трупы, нужно защитить до этого.
В.Рыжков― Еще раз: гипотетическую угрозу можно придумать. Например, можно придумать, что Америка завтра, в 6 утра, нападет на Россию ядерным оружием – все что угодно можно придумать и вбить в головы граждан через пропаганду. Аргументы где? Я не видел этих аргументов. Третий аргумент применил президент: вот, если бы мы не присоединили Крым, то в Севастополе бы появился флот НАТО, это была бы база НАТО,
О.Журавлева― Я вам больше скажу – мне недавно сказали, что Обама хотел захватить Крым, и мы его спасли.
В.Рыжков― Да. Доказательства?
О.Журавлева― Все говорят, что это очевидно.
В.Рыжков― Мне – нет. Может быть, я тупой. Мне неочевидно, что была угроза уничтожения народа. Мне неочевидно совершенно, что там была бы база НАТО. Я не видел ни одного аргумента на этот счет. Поэтому еще раз повторю: с моей точки зрения, мы нарушили свои международные обязательства. Мы нарушили те договоры, как сказал бы тов. Сталин – вероломно нарушили договоры, под которыми стоят подписи и которые были ратифицированы парламентом. Там не только большой договор о дружбе 1997г., там все на свете, - договор о создании СНГ, все соглашения в рамках ОБСЕН, в рамках Совета Европы, в рамках ООН, - все гарантии разрушены.

Все хотят жить в империи. Это круто, это величие, даже круто звучит. Но империя это дорогая штука

Получается так, что любое сильное государство, воспользовавшись суматохой или каким-то хаосом в соседнем государстве, получается, может без согласия этого государства забрать себе часть его территории? Но тогда чем мы отличаемся от американцев, которых мы справедливо клеймим? Мы их клеймим справедливо? А тогда чем мы отличаемся в лучшую сторону? Мы такие же бандиты, как и они, получается?
О.Журавлева― Итак, американцев мы справедливо клеймим? «А что, бандиты-американцы кого-то захватили и присоединили», - интересуется Алла из Тульской области.
В.Рыжков― Больше того, - есть территории, которые просятся к ним, а они не берут. Пуэрто-Рико, например, мечтает, чтобы быть полноправным штатом. То есть, они не берут. Во-первых, просто не хотят лишних проблем – у них своих хватает. Потому что если вы берете что-то, не очень благополучное, - я выражаюсь очень мягко, - то все проблемы этого, не очень благополучного, Теперь ваши.
Приведу пример. Все знают, что украинцы-паразиты нам не платят за газ, и мы их страшно клеймим каждый вечер по телевизору. А почему наш телевизор не клеймит, например, Приднестровье? Знаете, сколько должно Приднестровье России за газ? 4 миллиарда долларов. Колоссальные деньги.
О.Журавлева― А у них нет.
В.Рыжков― Да. Он – сукин-сын, но это наш сукин-сын. Это американский принцип, или наш, или общий? Вообще я посчитал. Во сколько нам обходится все это удовольствие.
О.Журавлева― Дружба?
В.Рыжков― Да, дружба. Мы помогаем Абхазии – в год Россия предоставляет Абхазии безвозмездно 350 миллионов долларов. Мы помогаем Киргизии, Таджикистану, Армении, Белоруссии. За последние 15 лет наша общая помощь Белоруссии, безвозмездная, подчеркну, составила 72 млрд. долларов, на минуточку. В год мы представляем Белоруссии от 4 до 6 млрд. долларов помощи. Либо через скидку на газ и нефть, либо через бюджетные кредиты, которые потом списываются или продлеваются.
И плюс сейчас у нас Крым. Крым нам будет обходиться от 4 до 6 млрд. долларов в год. Плюс я сегодня с интересом прочитал новость, что пенсионеры Донбасса с нетерпением ждут гуманитарной помощи из России, которая сейчас пойдет. Потому что сегодня Захарченко сказал, что в ней содержится выплата донецким пенсионерам. То есть, мы сейчас еще начнем платить пенсии донецким и луганским пенсионерам, и видимо, начнем платить зарплаты донецким и луганским бюджетникам, и видимо, на нас ляжет тяжесть восстановления разрушенного. А по оценкам Всемирного банка для того, чтобы восставить то, что разрушено в Донецке и Луганске – это от 8 до 10 млрд. долларов.

Украинцы-паразиты нам не платят за газ, и мы их страшно клеймим каждый вечер по телевизору. А почему наш телевизор не клеймит Приднестровье?

И в итоге я посчитал, что по минимальной моей оценке, мы тратим на поддержку друзей – только тех, которых я назвал. Недавно я услышал тему, что у нас в Аргентине может появиться военная база зачем-то, - что там делать нашим военным, я не знаю, но это тоже деньги. Плюс сейчас американцы практически ушли из Афганистана, нам придется укреплять таджико-афганскую границу и укреплять нашу военную базу там, потому что еще не неизвестно, что будет с Афганистаном – ничего хорошего я не жду. И в общей сложности - 20 млрд. долларов в год мы тратим на поддержку друзей.
О.Журавлева― Сергей из Кронштадта: «Друзьям можно долг простить. А с врага слупить проценты».
В.Рыжков― Можно. Вопрос, кто за это заплатит.
О.Журавлева― Сергей из Кронштадта.
В.Рыжков― А готов платить Сергей, или нет? Опросы показывают: Крым наш, - мы рады. Платить не хотим. То есть, мы согласны, что Крым наш, но подавляющее число наших граждан не согласны хотя бы копейку из кармана заплатить. А на самом деле это не копейки. Это примерно 5% нашего бюджета уже уходит на помощь друзьям, ежегодно.
Плюс 21% в будущем году федерального бюджета составят военные расходы. Плюс расходы на полицию, ФСБ, разведку, прокуратуру, суды, ФСИН, МЧС и других силовиков - это составляет под половину расходов федерального бюджета. Одновременно мы значительно снижаем долю в бюджете на здравоохранение, образование, на спорт, увеличиваем на армию и силовые структуры. Плюс на поддержку друзей.
Я просто хочу сказать, что цена большая всего этого. Это не просто так, это не игра на столе в шахматы – туда передвинули пешку, сюда. Это огромная ответственность огромные затраты и огромные последствия для экономики, социальной сферы, для страны и каждого человека.
Американцы, конечно, тоже много чего наделали и продолжают делать – мы видим, что происходит в том же Ираке сейчас, когда ИГИЛ полстраны контролирует, после того, как американцы туда вложили триллион долларов. И полная катастрофа. Но почему мы должны брать дурные примеры, а не хорошие примеры, не понимаю.
О.Журавлева― «А почему мы должны быть лучше их? да, мы такие же» - пишет слушательница.
В.Рыжков― Мы такие же, только у нас экономика в 10 раз меньше. Есть такая поговорка: широко шагаешь – штаны порвешь. Я это называю «имперское бремя». Вообще все хотят жить в империи. Империя это круто, это величие, ну даже круто звучит: римская империя, Византийская империя, Российская, Британская. Но империя это дорогая штука и подразумевает, что если есть амбиции, нужно иметь соответствующую амуницию. И помнить, что все стоит денег.
Например, если вы хотите иметь большую, сильную армию, будьте готовы затянуть пояса и не ждите, что больницы не будут сокращаться в Москве. Вообще в этом году произошло, если брать консолидированные расходы бюджета по всем бюджетам страны, в этом году произошло абсолютное падение расходов на здравоохранение в стране.
О.Журавлева― А как так получается? Вроде бы оборудовали,/ закупили технику, много чего там делается, и вроде даже повышают зарплаты.
В.Рыжков― Это вроде как.
О.Журавлева― Врут откровенно?
В.Рыжков― Врут. Доля консолидированных расходов страны на здравоохранение сокращается. Зато армия растет, военные расходы, с 2011 г., растут темпами 20% в год.
О.Журавлева― А если это квартиры военнослужащим и пенсии военным пенсионерам?
В.Рыжков― Нет. Это главным образом закупки вооружения. И на будущий год, 2015 г., военные расходы вырастают опять на 800 млрд. рублей. На фоне сокращения доли расходов на образование, здравоохранение. И в основном это закупки вооружения. Это программа перевооружения нашей армии. Это цена за империю.
Огромное МВД – цена за империю, огромные спецслужбы это тоже цена за империю, содержание друзей – это тоже цена империи. То есть, возникает вопрос, - мы постоянно увеличиваем «неоимперское бремя», каждый год. Увеличиваем и внутри, раздувая силовые военные расходы, и мы в ущерб здравоохранению, образованию, социальной сфере.
Вот опять 300 с лишним миллиардов конфисковали у вас, Ольга, из будущих накоплений. В общей сложности, за три года, будет конфискован триллион. То есть, забираем у будущих пенсионеров. Забираем у больниц, школ, у университетов – отдаем на силовые структуры и на поддержку друзей. Которые при этом не признают ни Абхазию, ни Крым, ни Южную Осетию, - то есть это те еще друзья.
И возникает вопрос, а российская экономика, где 60% экспорта почти, это нефть и нефтепродукты, и больше половины доходов – это нефть и газ, а бюджет на будущий год рассчитан на 96 долларов за баррель. А сейчас она сколько? 82-83: Вот Боливар вынесет, как у О’Генри?
О.Журавлева― А Медведев сегодня докладывал, что все очень хорошо.
В.Рыжков― Я слышу, что все хорошо, уже много лет. Только вот как с Крымом и НАТО – я привык доверять своей голове, а не тому, что говорят даже очень уважаемые начальники. Я считаю, что наша экономика не готова к такому росту неоимперских расходов ни внутри, ни вовне. И что это безответственная политика. И что она ведет к кризису. Рано, поздно, но все показатели ухудшаются, экономические. У нас в этом году будет нулевой рост, скорее всего. Больше 100 млрд. денег убежит из страны. Инфляция в этом году официальная будет 8-9%, но это если брать трубы, рельсы и станки. А если брать продовольственную инфляцию, то, чего мы видим на полках магазинов, - она будет гораздо выше. Думаю, что россияне уже видят по полкам магазинов дикий рост цен, который уже сейчас произошёл. Рубль за год подешевел вообще на 30%, а это неизбежно приведет к росту цен на лекарства, продукты питания, на многие другие вещи.
О.Журавлева― Все это прекрасно, но придется ответить на контраргументы, которые к нам поступают по СМС, Никуда не уходите, мы скоро вернемся.
НОВОСТИ
О.Журавлева― Продолжаем программу. Итак, вопросы: «Должна ли Россия обращать внимание на приближение НАТО к своим границам, или это пустяки, и никакой угрозы не несет?»
В.Рыжков― Я лично считаю, что никакой угрозы НАТО не несет.
О.Журавлева― Ну как военный блок может не угрожать?
В.Рыжков― А вот так. Какой резон НАТО нападать на Россию. Пусть хоть кто-то мне ответит.
О.Журавлева― Забрать наши богатства. И поработить наш народ.
В.Рыжков― Забрать богатство у России, которая является ядерной сверхдержавой, может только безумец. Какой резон, объясните? Какой резон Литве, Польше, членам НАТО, нападать на Россию, ядерную сверхдержаву. Ну, смешно. Это просто аргументы для идиотов.
Что касается вопроса, который мы обсудили, что нам нужна сильная армия – конечно, нужна. Но вопрос в мере. Аристотель говорил: главное понятие меры. Мало посолил суп – невкусно, много - есть невозможно. Важна мера. Смотрите, мы по военным расходам, сегодняшняя Россия, на 8 месте в мире. Имеется в виду доля в ВВП, в экономике. У нас 4,5% в этом году от ВВП идет на армию, - чуть не сказал «на войну» - на армию. В будущем году, когда почти триллион добавят, будет почти 5% ВВП.
Для сравнения. Китай, которым нас часто пугают – меньше 2%. Для сравнения - страшная Америка - 4, 35, - меньше, чем у нас. Франция - 1,8, Великобритания – 2,5. Вопрос меры. Мы не пересаливаем, когда мы 5% ВВП готовы отдавать на оборону.

Забрать богатство у России, которая является ядерной сверхдержавой, может только безумец. Это просто аргументы для идиотов

О.Журавлева― Мы на 8 месте?
В.Рыжков― На 8.
О.Журавлева― А кто на первом?
В.Рыжков― По-моему, арабские страны, которые очень любят вооружаться. То есть, у нас в разы выше доля расходов на борону, чем в довольно военизированных странах. При этом у нас, например, абсолютная доля расходов на образование и здравоохранение снижается год от года. И при этом Путин в Сочи, на Валдайском форуме, говорит: я понимаю, что в будущем конкурентоспособными будут страны, где есть мощный человеческий капитал. Знания, технологии, здоровье, спорт.
Хорошо, - говорится одно, а делается другое. Говорится, что надо вкладываться в человеческий капитал, а реальные вложения в человеческий капитал сокращаются и растут вложения в силовой блок, в оружие. Где логика? Задаю вопрос – где логика?
Поэтому – да, нам нужна сильная армия. Но я считаю, что дикий рост военных расходов, который происходит в последнее время, абсолютно необоснованным. Так же, как считаю абсолютно необоснованно дикий рост военных закупок, который идет в последнее время. Это неадекватно нашему \экономическому состоянию, неадекватно стратегическому развитию страны.
Да, я сам служил в Советской Армии, - старший сержант войск связи. Да, нам нужна сильная армия, боеспособная. Но должны ли мы сегодня надрываться, отдавая в полтора-два раза больше, чем нам нужно, на военные нужды, в то время как у нас – недавно получил письмо из одной области, мужчина пишет из детского дома. Там длинный перечень чего не хватает – обувь, пальтишки, посуда, - нет ничего. Зато мы на триллион повышаем военные расходы. А в детских домах у нас нет обуви для детишек. Это нормально?
Был вопрос, что все равно деньги не дойдут, даже если их перераспределить. А почему не дойдут? Почему не поставить целевые задачи?
О.Журавлева― Потому что украдут.
В.Рыжков― Почему – украдут? все можно проконтролировать. Давайте поставим себе задачу: все детские дома страны обеспечить обувью. Это что, сложно сделать? Это будет стоить на порядки дешевле.
О.Журавлева― Ну, слушайте, Путин сказал, что он будет лично контролировать строительство домов пострадавшим людям.
В.Рыжков― Ну, построили.
О.Журавлева― Он что, должен контролировать все, везде видеокамеры ставить?
В.Рыжков― Необязательно Путин, давайте не будем утрировать. Если изменить пропорции бюджета, что я и предлагаю, если переходить к конструктивной части, то люди это почувствуют. Например, мы увеличиваем на триллион, на 25% военные расходы, и при этом у нас уже превышают два триллиона долги регионов муниципалитетам, которые в долгах как в шелках. Они с чего будут содержать эти детские дома, если у них нет денег, если они в долгах. Мы делаем вид, что у нас нет долга. Да, на федеральном уровне долг очень низкий. А в регионах что делается? Долг больше двух триллионов.
То есть, дайте деньги регионам, и они закупят обувь в детский дом. А школы, посмотрите? У нас в 2000 г есть такой «Рейтинг Писа» - международный рейтинг качества школьного образования, всеми признанный, в том числе и Минобразования. 2000 г. - 24 место Россия, 2012-й - 35-е.
О.Журавлева― Это все проклятое ЕГЭ – это мы знаем.
В.Рыжков― А ЕГЭ кто ввел?
О.Журавлева― Это плохие министры придумали и гнилые либералы. 
В.Рыжков― Ну да, сейчас два врага у России – Америка и либералы. Я у Салтыкова-Щедрина, любимого, вычитал недавно в «Истории одного города», что покуда в городе Глупове водится хотя бы один либерал, бедствия не пресекутся. Так и у нас сейчас. Но все-таки, может быть нам начать больше тратить деньги на школы, вузы. Больницы, на этот самый детский дом, где собирают обувь для ребятишек? И меньше вкладывать в оружие, может, тогда жизнь полегче будет? Я задаю риторические вопросы.
О.Журавлева― Запад у нас отнял страну.
В.Рыжков― А я думаю, что собрались известные всем первые секретари и подписали всем известное соглашение. И что-то я не слышал, чтобы в Беловежской пуще была бы хотя бы Виктория Нуланд с печеньками. И что-то не слышал о том, что именно Запад довел СССР до того, что СССР закупал по 40 млн. тонн зерна, чтобы прокормить свое население.
О.Журавлева― А кто же еще?
В.Рыжков― Не мы сами?
О.Журавлева― Нет. Только Запад.
В.Рыжков― То есть, версия, что мы сами можем быть виноваты, исключается? И то, что не было туалетной бумаги, мыла, а я сахар, помню, получал по талонам. Килограмм в руки в сером бумажном пакете, который рвался. Это тоже Запад?
О.Журавлева― Конечно. Мы же должны были им противостоять, они нам угрожали, мы должны были вкладываться в оборону.
В.Рыжков― Мы так усердно им противостояли, что сами развалились. Вот от чего я хочу предостеречь, почему я все время возвращаюсь к теме «бремя империи» - СССР надорвался именно из-за имперского бремени. Из-за гигантских военных расходов внутри и помощи огромному количеству друзей вовне. Причём, друзья вовне, которые были в Азии, Африке, Латинской Америке, на Ближнем Востоке, все хотели помощь только долларами получать братскую помощь. Ну, еще танками, Калашниковыми, бензином.
О.Журавлева― Ну, мы им строили электростанции, присылали специалистов.
В.Рыжков― Так вот главная причина – советская экономика надорвалась. Мало того, что она была малоэффективной, она просто надорвалась под непомерным имперским бременем. Когда упали нефтяные цены. Вам это сейчас ничего не напоминает? Наращиваем имперское бремя внутри, вовне, у нас все больше друзей, которые хотят, чтобы мы восстановили, платили пенсии, зарплаты, закупали продукцию. Все больше внутри расходов, вовне, а экономика остановилась. А в будущем году пойдет на минус. Ничего не напоминает?
Или это тоже американский заговор? Это американцы повышают у нас военные расходы, они принимают решение?
О.Журавлева― Они нас вынуждают. Они приближают НАТО постоянно к нашим границам.
В.Рыжков― И хотят напасть?
О.Журавлева― Вам Путин все объяснил про США.
В.Рыжков― Я очень извиняюсь, - у меня другая картина мира, чем у Путина.
О.Журавлева― Они хотят подчинить всех себе, нарушают договорённости.
В.Рыжков― Мы не нарушаем?
О.Журавлева― Мы – нет.
В.Рыжков― Я считаю, что никакой внешней угрозы России нет, - раз, что главная слабость России у нас внутри – два, что нам нужно изменить приоритеты вложения денег и использование ресурсов страны на развитие человеческого капитала. То есть, главное, от чего зависит будущее России - специалисты. А чтобы были специалисты, нужно развивать образование, а для этого нужно вкладывать в это деньги, а не сокращать, как мы это делаем уже несколько лет подряд. Плюс не кошмарить народ. Потому что у нас в этом году максимальные цифры отъезда из страны - 240 тысяч человек.
О.Журавлева― А откуда данные?
В.Рыжков― Данные более или менее официальные. 240 тысяч человек, в основном молодежи, покинули страну. Мы с чем останемся? С рекордными военными расходами и с убегающей молодежью? С деградирующими университетами?
О.Журавлева― Ну, у нас оставшиеся люди более или менее пристроены на чиновнические, офицерские, такие, сякие места.
В.Рыжков― И что они производят, какие смыслы, какие новые продукты?
О.Журавлева― Во всяком случае, они обеспечены и спокойны, и не будут возмущаться.
В.Рыжков― Они обеспечены до тех пор, пока идут нефтегазовые деньги.
О.Журавлева― А куда они денутся?
В.Рыжков― Меняется мир. Новость этой недели – Литва, которая практически на 100% зависела от российского газа, совершила антироссийскую диверсию очередную, русофобскую, и подогнала газовый танкер для приема сжиженного газа, и практически процентов на 90 теперь моет заместить российский газ. А в июне 2015 г. такой же терминал на Балтийском побережье открывает Польша. И этот первый польский терминал. А дальше это будет еще развиваться. Закроет 25% потребностей Польши от российского газа.
То есть, переводя на русский язык, это потеря рынков. А потеря рынков это потеря денег, потеря бюджета. А у нас более 50% доходов бюджета, в том числе людям, пристроенным на чиновничьи должности, офицерские - это все оттуда, это НАТО проклятое платит за газ. И НАТО треклятое платит за нефть. Звонкой монетой. Потом это все попадает в бюджетную систему, распределяется между гражданами России.

НАТО проклятое платит за газ. И НАТО треклятое платит за нефть. Звонкой монетой

Поэтому я бы назвал это недальновидной политикой, когда сокращаются вложения в будущее и увеличиваются вложения в нынешнее проедание - силовиков, чиновников. Кстати, если посмотреть проектировки на следующие годы, 2015-2017 гг. - опять растут серьезно расходы на госаппарат.
О.Журавлева― Не без этого.
В.Рыжков― А где та тумбочка, откуда мы все это будем брать? С одной стороны, государство наращивает военные и бюрократические расходы, а с другой стороны министр финансов Силуанов говорит: а у нас теперь есть два варианта бюджета, хороший и плохой. А плохой это если денег не будет, мы все будем опять секвестировать, как в 90-е гг. Так не надо доводить до плохого сценария.
О.Журавлева― И это Владимир Рыжков со своим «особым мнением».